Зато реакция Анвара была прямо противоположной, он этого суда совершенно точно не желал. Больше, он его опасался.
Впервые в жизни я порадовалась собственной недоверчивости, которую Минхе называла дурным характером.
У меня на крайний случай в платье была вшита ампула с сонным газом. Всего таких ампул штук пятьдесят, часть я даже в нижнее белье пристрочила. Осталось только отказаться от суда и добраться до края подола, чтобы активировать заклятье. А пока драконы будут спать, пройду через хозяйку леса к магам. Там такой ресурс, как я, с руками оторвут.
Но едва я открыла рот, чтобы изречь парочку проклятий на императорскую корону, как из передо мной буквально вырос Анвар. Соткался из белой морозной дымки и теней.
— Хорошо… — голос звучал устало и скрипуче. — Я дам тебе дар, а взамен ты оставишь девчонку и уберешься из Сопределья.
Наверное, у меня стало очень глупое лицо, потому что на миг им заинтересовались все присутствующие. Можно подумать Будду вживую узрели.
Я же опустила голову, уставившись на стиснутые пальцы, уже успевшие добраться до подола, уже сжавшие ампулу.
Зачем он… так. Зачем помогает?
Дар для дракона, это как личный бог в кармане. Раб лампы, который всегда с тобой. Никогда не слышала, чтобы кто-то из них по доброй воле отдал дар, да еще из-за постороннего человека.
— Анвар!
Тот особо привлекательный драконир, шептавший про «всего лишь иномирянку» рванулся к герцогу, но тот словно отсек его заледеневшим взглядом.
— Вон! Все вон!
Первыми к выходу прошагали стражи императрицы, которая милостивым кивком отпустила их восвояси.
Следом, непрестанно оглядываясь на герцога, потянулись и дракониры Сопределья. Только один из них — Диан — остановился на миг, неодобрительно хмурясь, а после махнул рукой и захлопнул за собой дверь, которую мгновенно сковало льдом.
Я бы с радостью тоже куда-нибудь убралась, да только герцог все еще держал меня за запястье. В зале остались только императрица, Анвар и я. Зернышко, зажатое меж жерновов.
Императрица негромко засмеялась. Я почти физически чувствовала, как ее отпускает напряжение, как расслабляются мышца за мышцей.
— Надо же, — чуть растягивая гласные, сказала она. — На первой невесте сэкономил, а ради чужачки, почти веи, готов дар отдать. Пойми правильно, я не осуждаю, мальчик. В постель с ней ложится не так зазорно. Хоть и крестьянская, но поистине золотая красота, а отличие от Аланте Фьорре. На ту-то смотреть было страшно…
— Замолчи.
Низкий тяжелый голос, упал в тишину, как стальной мяч.
