— Либо эту кровь нам даст императрица в обмен на один из даров, либо ты коронуешь на Сопределье Лале из рода Фьорре и опять же отдашь ей один из даров, согласно традиции Фалашей. Мы ведь оба знаем, что это вовсе не традиция, а настоятельная потребность.
Анвар усмехнулся. Дары…
Дары — проклятье его рода.
Боги дают дар каждому правителю Вальтарты. Не только императору, но и владетелю Сопределья, клану Винзо, старинному и давно отошедшему от дел клану Варх и клану Леяш. А может и еще кому-то. Кто знает, не живет ли в глуши очередной одаренный, обласканный кем-то из богов.
Конечно, дары только называются дарами, потому что боги их вовсе не дарят. Они их дают взаймы. Умирающий владетель возвращает свой дар богам, а уж новый глава сам с богами договаривается о новом даре и плате за него.
И только герцоги Сопределья, умирая, передают свои дары потомкам. Когда-то это был один дар, а сейчас их уже одиннадцать. Один страшнее другого.
На самом деле, даров было двенадцать, но где бродит его последний дар, Анвар и сам не знал.
Особенность божественной магии такова, что рядом пройдешь, да не почувствуешь.
— Какой бы договор мы не заключили с императрицей, она не будет использовать полученный дар во благо, — тихо сказала Милене
Анвар отвел глаза. Ему все еще сложно было разговаривать с ней.
Именно Милене распылила свой обморочный газ около сгоревшего крыла, чтобы помешать ему защитить Анте. Чтобы не злить Лале и императрицу. Но это оказалось сложно принять, особенно сейчас, когда тонкий ровный огонек ауры Анте пробивался из карцера прямо в его голову.
"
"Анте сидит в этом карцере, потому что Анвар потерял сознание, как девица. Хорошо хоть успел позаботиться о ней, прежде чем окончательно отъехать к богу Сновидений.
— А вейра Фьорре почти наверняка в сговоре с императрицей, и отдать ей дар при венчании, все равно что отдать его лично императрице, — припечатал Диан. — Конечно, смерть твоей Истинной развязала нам руки…
И тут же ловко изогнулся, уходя от удара.
Милене кинула в него шкатулку с лекарствами.
— Думай, что говоришь! — обронила она царственно.
Но Анвар не обиделся.
Аланте жила, глубоко запрятанная в его сердце, ее не достигали ни слова, ни мольбы.
— Но это правда, — защищался Диан. — Мертвая Истинная не предаст, не вступит в сговор с богами, не ударит исподтишка, как это было с твоим прадедом. Истинность делает дракона слабым. Впервые за несколько веков, герцог Сопределья неуязвим.
