Да, ей нужно прийти в себя. Пусть побудет одна. Да и ей, Инне Викторовне, есть над чем подумать. Нужно обмозговать — где и когда преподнести эту новость Стасику. Вот уж посмотрит она на него! Вот кому сюрприз. А то наложил лапу на квартиру. А теперь, извините, здесь ребенок. Придется подвинуться, дружочек!
Радость приобретала новые оттенки.
Инна Викторовна освободилась от туфель и с удовольствием поместила отекшие ноги в тапочки, предвкушая приятный вечер среди молодежи, разговоры до полуночи. Поэтому стук в стекло за ее спиной вонзился в ее размышления неожиданно и принес тревогу.
Она обернулась и застыла на месте. За стеклом стоял Верховцев с самым жалким выражением в глазах и теребил в руках газету. Именно с этой газетой она застала его в коридоре. Инна Викторовна не позволила своим мыслям развиться. Она заставила себя беззаботно улыбнуться и даже помахала Верховцеву. Распахнула дверь и сделала гостеприимный жест.
— Мне совершенно нечего читать! — выпалил Верховцев заготовленную фразу.
— Да, да, я помню, что обещала предоставить вам свою библиотеку. Просто все некогда… На работе столько дел, закрутишься… А потом — полон дом гостей… Вы уж извините меня.
— Я не вовремя, — сник Верховцев.
— Ну что вы! Ерунда!
Инна Викторовна щебетала, стараясь не смотреть Верховцеву в глаза. Она говорила не умолкая, вела его через холл, мимо гостиной, где суетилась молодежь, в библиотеку. Скорей в библиотеку!
Ровно полсекунды колебалась: представлять Верховцева детям или нет, но спустя эти полсекунды уже закрыла за собой дверь библиотеки.
Она поймала себя на мысли, что действует как шпионка, что ведет себя неестественно. И для ее возраста и положения такие поступки не подходят… Но в ее глазах стояла картинка, которую она без труда нарисовала себе. Она «видела» Верховцева с того момента, когда она прошла мимо, сухо кивнув. Она «видела», как он отлепился от окна, как пошел за ней, сам не зная зачем и все же подчинившись порыву. Той импульсивной силе, толкающей одного человека к другому.
Как он шел за ней следом, не смея окликнуть, садился в такси и ехал вслед за ее машиной. А потом некоторое время ходил вокруг ее дома, нервно теребя газету. Газета выглядела довольно потрепанной. Нарисованная Инной Викторовной картинка, или, как говорят актеры, «кинолента видений», немного примирила ее саму с собой.
Усадив Верховцева на диван прямо напротив стеллажей с книгами, сама отправилась на кухню.