* * *После того, как Манджуша, связанная и запертая среди вещей, поневоле хорошенько выспалась, успокоилась после пережитой истерики – минувшая «ясность ума» покинула ее сознание. Припоминая то, с каким почтением обитатели здешнего безумного мира относились к главному ракшасу, девушка заподозрила, что просто ошиблась в делении здешних каст. Может статься, госпожа, которую она сочла за знатную правительницу, всего лишь первая среди неприкасаемых? А настоящих, высших браминов, тени которых недостоин касаться никто из низкорожденных, Манджуша просто-напросто еще ни разу не видела?
А впервые увидев – тут же нанесла им страшнейшее оскорбление…
Неудивительно, что собравшиеся на площади люди орали на нее с такой ненавистью, а потом оттаскали за волосы и бросили в узилище.
Теперь остается только ждать и гадать, какую казнь придумают для нее хозяева здешнего мира, насколько долгой и мучительной она окажется.
И все-таки Манджуша была рада. Ведь ни одна казнь не может длиться бесконечно.
Муками она искупит грехи прежних воплощений, очистит душу и переродится для новой судьбы, в которой уже не будет вдовства, не будет рабства, не будет безумия. Может статься – она даже окажется браминкой, правительницей, повелительницей жалких существ из низших каст, будет жить сытно и безбедно, родит своему мужу крепких, здоровых сыновей.
Когда к ней пришли кшатрии, девушка даже обрадовалась, что все наконец-то кончается.
Манджуша послушно легла на ковер, на который ее толкнули, позволила себя спеленать и тихо, покорно ждала, пока ее несли к месту смерти."
"Где-то через пару часов невольницу наконец-то выпустили из тюка, в котором она едва не задохнулась. Кшатрий разрезал веревки на руках и ногах, отошел к постели, сел на нее и стал деловито прокалывать дырки в каких-то кожаных лоскутах – видимо, собираясь их сшить. Девушка поняла, что находится в сделанной из струганого теса небольшой комнатушке с затянутым промасленной тряпицей окном под потолком.
Несколько шагов в длину, несколько шагов в ширину, пара сундуков, единственная постель, плеск воды снаружи, качающийся пол. Она была на корабле!
Манджуша села на ковре, поджав под себя ноги, в печали закрыла глаза.
Да, все правильно. Это ее карма. Опять корабль, опять рабыня, опять неведомый чужеземец везет ее через холодные воды в края невыносимых обычаев.
