Надеюсь, денги хватит?
Продавец собаки ухватил денежку с такой неожиданной прытью, что молодой человек понял: слишком много дал! Целую серебряху, когда за глаза хватило бы и медного пула. Что ж, с местными ценами приходилось пока разбираться вот так, на ходу. Да. Может, еще и не пригодится с ними разбираться – вдруг да поможет колдунья, водицы заговоренной даст… вдруг?
– Пойдешь, мил человеце, на позахолмье…
– Куда-куда?
– Ах, ты ж гость, не тутошний, – парень показал рукой. – Вона, по той улице, мимо церквы, за детинец пойдешь, там увидишь избенки худые – в крайнюю постучи.
Скажешь, от Миколы Рыбника, зубы заговорить. Там и сговоритеся.
– Ну, спасибо тебе за подсказку.
Благодарно кивнув, Егор отправился по указанному адресу, краем глаза кося на возившихся под березой ребят – похоже, самый из них младший все же свалился с дерева и теперь, плача, лежал в грязи. Сломал позвоночник? Да нет, вроде встал, утер сопли.
Выглянувшее было солнце снова нырнуло за облако, много было облаков – все клочковатые, фигуристые, этакие медленно плывущие павы! И небо, нет, все же какое красивое небо, высокое, с синевой, с башнями-облаками, с падающими – льющимися золотистым потоком вниз – солнечными лучами.
Словно нимбы сияющие под облаками, а наверху и между – игристая лазурь. Красота!
А вот матушка-земля подкачала, снег едва только сходил, и обнажившиеся пустоши и луга тускло мерцали буровато-седой неуютностью, и улицы – по колено в грязи, и в углах, под заборами, еще догнивали сугробы.
"
"Словно акробат, раскинув руки, Егор прошагал по брошенным в грязь слегам – двум тоненьким сосенкам, опасно прогнувшимся под тяжестью тренированного мускулистого тела. Этак не выдержат, упадешь в грязь, сгинешь, не вылезешь – можно и с головой провалиться, что там – по колено!
Ничего, прошел, справился, отыскал указанную собачником избенку, оперся о покосившийся забор из жердей, едва не свалил, прошагал чуть дальше, выбирая место, где поменьше грязи – встал, позвал громко:
– Эй, эй, соседи-и-и!
Скрипнула покосившаяся дверь убогой, вросшей почти по самую крышу в землю, избенки, кто-то возник в проеме, не поймешь – то ли баба, то ли мужик.
– Чего орешь? Кого надо?
– Я от Миколы Рыбника. Зубы заговорить.
– Тсс! Да не ори ты так, горе! – существо – судя по голосу, это была все-таки женщина – опасливо оглядев округу, махнуло рукой. – Давай заходи в избу. Микола зря не пришлет.
