За спиной князя приоткрылась и тут же закрылась дверь, выпустив наружу индийскую невольницу.
– Ты помнишь, как мы встретились? Ты помнишь, помнишь? – Она отступила, танцуя одними бедрами и плавно вздымая руки в стороны. Вожников бросился к ней – и опять промахнулся. Елена остановилась в другой стороне комнаты и снова, призывно вызванивая бедрами, стала поднимать руки: – Ну, скажи, кто я для тебя?
– Ты мое счастье. Ты моя жизнь. Моя любовь, моя судьба, моя королева, моя радость, мое счастье… – Егор разделся, не отрывая от нее глаз.
– Неужели королева? Королева или невольница? – Подняв руки, она пошла в танце по комнате, то подходя, то отступая.
– Господи, ради тебя стоило приходить в этот мир! – Не в силах справиться с томлением, князь решительно пошел вперед, сцапал супругу, снова попытавшуюся улизнуть, смахнул с нее одежду, и без того мало что прикрывающую, перехватил на руки, крутанулся и тут же нежно опустил на перину, стал целовать пахнущие мускатом и лавандой плечи, шею, ключицы, грудь.
Елена зажмурилась и выгнулась навстречу его ласкам:
– Мой повелитель… Мой король… Ты сделаешь меня королевой?
– Да, Леночка, да, любимая… – Егор обнял ее лицо ладонями. – Ты станешь величайшей королевой в истории!
– Говори мне это, говори… – Она притянула мужа ближе. – Возьми меня, и говори, я хочу это слышать…
– Мое сокровище! Мое счастье! Моя королева!
– Ты обещаешь?"
"– Да, моя королева… Я обещаю… Желанная моя, чудо мое, ненаглядная моя… Моя королева…
– Да-да-да, – потянулась княгиня ему навстречу, уже забывая о своих планах, и через мгновение слилась с мужем в единое целое, утонув в мире страсти и сладости…
К делам государственным она вернулась, когда свечи прогорели уже наполовину, а дым благовоний почти совсем выветрился.
– Представляешь, как здорово… Нашего сына теперь можно будет называть принцем. Королевичем. И никто не посмеет усмехнуться или возразить.
– Ты о чем? – насторожился Егор, памятуя страсть жены к титулам и сопряженной с этим казуистикой.
– Ты обещал сделать меня королевой, – прижалась к его боку горячим телом Елена. – Я нашла лазейку, как это можно осуществить. Ты будешь считаться королем, я – королевой, а Мишенька наш – принцем. Лучше бы, конечно, кабы договор этот император Римской империи подписал, он среди латинян навроде великого хана, но и королевское признание тоже многого стоит. Слово королевское сомнению не подлежит.
– Какой еще договор?
– С королевством Датским, Шведским и Норвежским.
