Воинов же, что служат Егору и только ему, трезвых, преданных, готовых в любой миг взять в руки сабли и беспрекословно выполнить отданный приказ, у него попросту нет.
В прошлый год, когда серебра у ватажников было поменьше, а опасностей вокруг – поболее, они кое-как все же несли сторожевую службу и долгих запоев себе не позволяли. Ныне же… Только старая дворня – девки, пожилые слуги, ярыги да взятые в закуп подростки делом, хозяйством и порядком занимались. Впрочем, и их ушкуйники норовили подпоить и угостить.
– Один у тебя боярин, Егорушка, – со вздохом посетовала Елена, передавая младенца на руки кормилице.
– Да и тот – Федька бестолковый. Невесть где шляется… Но делать нечего. Идем к миру. Послушаем, чего желают? Милана, шубу!
Короткая паника миновала, и она снова стала сама собой: родовитой княгиней, суровой и невозмутимой, согласной скорее принять смерть, нежели позор. Елена лишь краем глаза проводила крохотного Михаила Егоровича, которого дородная Пелагея вынесла за дверь сеней, поправила на плечах соболью шубу, расшитую сине-красными завитками, и взяла мужа за локоть.
Вдвоем они вышли на высокое крыльцо, подступили к перилам.
– Любо князю!!! – восторженно закричал кто-то из толпы.
– Любо атаману! – тут же отозвались с другой стороны двора, и хмельные ватажники взорвались разноголосицей приветствий. Некоторые даже начали подбрасывать шапки – но не очень активно. Боялись потерять.
Елена испустила вздох облегчения – толпа была не враждебна. Хотя, известное дело, настроение в народе переменчиво.
Достаточно порой слово неудачное произнести – и уже не на руках, а на копьях дальше понесут.
– Никита! Кривонос! – наклонился вперед Егор. – Не вижу тебя… Давай, выпускай Угрюма. Куда ты там его вчера запер?
Толпа зашаталась, немного отступила, освобождая возле крыльца свободный полукруг. Громко хлопнула створка. Появившись на свет где-то посередине длинного дома, ватажник за шиворот зипуна протащил своего сотоварища вдоль стены и отпустил возле ступеней. Громко прикрикнул:
– Ну, сказывай! С какого такого переляда вчерась атамана нашего порешить пытался?! Почто мечом на него махал и колол всячески? Люди сие многие лицезрели, соврать не дадут.
Угрюм, и без того низкорослый, молча расстегнул зипун, кинул его под ноги, оставшись в атласной вышитой косоворотке, стащил с головы шапку, опустился на колени, широко перекрестился и негромко признал:
– Не знаю, атаман… Бес попутал…
– Бес попутал?! – возмущенно выкрикнула Елена.
