– А ну, поподробнее! С чего это ты так решил?
– Чувствую, – Азат поклонился, ткнувшись лбом в ковер.
Властелин Орды усмехнулся:
– Чувствует он. Я тоже много чего чувствую.
– О, великий господин мой, – волнуясь, продолжал отрок. – Я ведь довольно близок к князю, и знаю, что говорю: самые ближайшие соратники, слуги князем его не считают и как к повелителю не относятся – приказывают, иногда даже покричат. Похожий на князя человек – князь лишь для чужих, для своих приближенных он никто. Просто занимает чье-то место.
– Играет роль, так лучше сказать, – задумчиво промолвил великий хан. – Как в греческом театре. Двойник! Та-ак… А где ж тогда настоящий князь?
Азат повел плечом:
– Не знаю.
– А нужно узнать, парень! И как можно быстрее. Ты понял мой приказ? – хан посмотрел на мальчишку, как капризный ребенок смотрит на давно надоевшую игрушку, прежде чем ее сломать.
– Да, понял, – низко поклонился отрок.
– Тогда ступай. И… вскорости жду тебя с новым докладом!
Азат, пятясь, выбрался из ханских покоев, куда, чуть погодя, заглянул верный телохранитель Айдар:
– Ты звал меня, господин? Я слышал колокольчик.
– Да, звал, – Темюр-хан сбросил с плеч домашний халат. – Помоги мне одеться. И вот еще: узнай, с кем при подлом Булате и не менее подлом Едигее близко сходился заозерский князь Егор? Может, у него были женщины или он, как все неверные, часто посещал какую-нибудь гнусную майхону?
– Узнаю, мой повелитель! – с ханским чекменем в руках низко поклонился нукер. – Даже и сейчас кое-что могу сказать.
– Ну-ка, ну-ка! – подставляя в рукава руки, заинтересовался хан. – Говори!
– По городу ходят слухи о каких-то отношениях князя Егора и танцовщицы Ай-Лили.
– Ай-Лили? – Темюр-хан поморщил лоб. – Кто такая? Хоть убей, не вспомню.
– «Белая верблюдица», – спрятал улыбку Айдар. – Помните такую песню?
– Ах, эта… – правитель презрительно скривил губы. – Теперь понятно, о каких отношениях идет речь. Вот что, Айдар. Ты приведи эту певичку ко мне, приведи тайно, чтобы никто не знал.
Проворно застегнув на своем господине чекмень, телохранитель снова поклонился.
– Слушаюсь и повинуюсь, великий хан.
– Да, и вот еще что, – Темюр-хан пошел к стеклянному венецианскому зеркалу, сверкающим полукружьем висевшему на дальней стене, и, что-то вдруг вспомнив, обернулся. – Та наложница… ммм… как там ее? Ну, которая у меня сегодня была.
– Урусутка Мара, великий хан.
– Зайди к евнухам, пусть выдадут ей пять… нет, дюжину дирхемов.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.
