Затем уселся на край ложе, громко позвав верного стража:
– Айдар!
Силач с бритой наголо головой возник словно бы ниоткуда, согнувшись в поклоне.
– Возьми ее, если хочешь, – успокаиваясь, правитель бросил плеть и безразлично взглянул на притихшую в страхе рабыню. – Хотя нет. Лучше принеси шербету, мой верный Айдар. И воды – что-то пить захотелось.
Не произнеся ни слова, верный нукер снова поклонился и неслышно исчез за темно-голубой бархатной портьерой.
– А ты пошла прочь, – Темюр-хан хлопнул невольницу по ягодице.
– Живо!
Глотая слезы, девчонка, забыв прихватить разбросанную по ворсистому ковру одежду, выбежала из ханских покоев, ничего не видя перед собой и благодаря Бога. Не слыша насмешек и скабрезностей, пронеслась, проскочила небольшую залу для стражей, и дверях приемной столкнулась с молодым человеком, сбив того с ног.
– Ой! – невольница и сама упала, испугавшись еще больше. Хотела было повиниться, но, похоже, самообладание – если оно и было – покинуло ее совсем, никаких сил просто больше не оставалось: растянувшись ничком на ковре, несчастная девушка затряслась всем телом и зарыдала:
– Господи-и-и! Господи-и-и!
– Слушай, не плачь, а! – кто-то осторожно погладил ее по плечам.
– Ты, я вижу, рабыня? Вставай, я выведу тебя отсюда – тут всегда много народу. Ну, перестань же дрожать! Пойдем!
Невольница затравленно оглянулась, взглянув на утешителя – не столь уж он и оказался страшен.
Совсем еще юный, лет пятнадцати на вид, тоненький, как травинка, с белым безусым лицом и копною растрепанных русых волос. А глаза! Черные, как ночь, глаза смотрели на девушку с явным участием и дружелюбием.
– Ну, поднимайся же. Давай я тебе помогу."
"Ох, что-то вспыхнуло в этих черных очах, и девчонка, почувствовав, как у юноши задрожали руки, стыдливо прикрыла грудь и залилась краской стыда. Хотя… чего стыдиться наложнице, она и не стыдилась, а вот перед этим парнем, вдруг…
– Ну вот, теперь иди, куда шла.
Да не стесняйся, видишь, я на тебя и не смотрю, – парнишка поспешно отвернулся, однако рук с талии девушки не убрал… И та чувствовала, как они дрожали. А дыхание! Ох, как этот мальчик тяжело дышал – явно не от падения. Наверное, он еще никогда не знал женщины, даже не видел – вот так, нагой.
Всхлипнув, невольница пробормотала слова благодарности и выбежала на галерею.
