– Ну и шустрые же слуги у синьора Джегоро! Что ты тут делаешь?
– Жду от вас помощи, синьор Марко. Мой господин в большой беде.
Четверо вооруженных саблями и бердышами стражей – ого, какой почет! – первым делом повели князя в кузницу, расположенную тут же, в пристройке, где дюжий молотобоец двумя ловкими ударами освободил узника от цепей, что последний счел очень даже неплохим знаком. Ну-ка, ну-ка! Интересно, что дальше будет?
– Веди себя спокойно, пес, – повернувшись, разочаровал Вожникова угрюмый амбал стражник.
– С тобой сейчас просто хотят поговорить, без всяких пыток. Но если ты по дурости своей вдруг попытаешься бежать – нам приказано убить тебя без всякой жалости и промедленья.
– Узнаю нежную и любезнейшую царевну, – растирая запястья, ухмыльнулся Егор. – Что ж, ведите меня, обещаю по возможности вести себя прилично.
– Пош-шел! – стоявший позади страж грубо подогнал узника древком бердыша.
В сопровождении конвоя князь поднялся по винтовой лестнице на третий этаж донжона, оказавшись в круглой, устланной коврами зале с узкими, распахнутыми настежь окнами и синими бархатными портьерами на стенах.
Посреди комнаты располагался низенький, но довольно приличный по площади стол, на котором стояло большое серебряное блюдо с орехами, солеными оливками и сыром, а также два золотых кубка и высокий, с узким горлом, кувшин.
Четверо стражей остались снаружи, двое – силой усадив Вожникова в низкое креслице – встали позади, положив на могучие плечи бердыши.
– Сиди и жди, пес!
– В слове «пес», между прочим, ничего обидного нет, – обернувшись, наставительно заметил Егор. – Собака – друг человека. Я пока вина попью? Очень, знаете ли, пить хочется.
Не дождавшись ответа, он встал, потянувшись к кувшину…
Откинув бердыши, стражи бросились на него разом… Но молодой человек этого и ждал – живенько развернулся, и… оп!
Хук слева – одному! Прямой – джеб – в переносицу – другому.
А что они обзываются-то? Получивший удар в переносицу поплыл сразу, а вот его более увесистому сотоварищу потребовался еще один удар – что Вожников с большим удовольствием и проделал – снизу! – апперкот в челюсть.
Слава богу, хоть ковер на полу был – не грохотали, когда падали.
– Боксера всякий может обидеть, – негромко произнес князь, оттаскивая обмякшие тела за портьеру. – Но, не всякий успевает извиниться.
