Молодой человек снял испачканную в грязи накидку, попрыгал, помассировал пальцы… Соперник, Антонио, лишь только хмыкнул и, дождавшись благословения начальства, сразу бросился в бой, нагнув голову, словно спешащий на бойню бычок! Бух! Ох, как он замахал руками – мельница! Егор уклонился, отпрыгнув в сторону, запрыгал, закачал «маятник», ловя момент – что-то не очень-то ему хотелось затягивать раунд, и так слишком много всего за этот день приключилось – устал. Утомительный переход, зной, татарские лиходеи… теперь этот еще бычок-трехлеток!
– Эй, Антонио, бей, давай!
Ввухх!!! Ввухх!!!
– Ой, как страшно! Прям Мохаммед Али!
Ловко уклонившись от ударов, Егор перешел в контратаку: слева – свинг – в печень, и сразу же – справа – хук – в челюсть.
Ай, крепкий парень! Ну, вот тебе – прямой в переносицу – джеб!
Бедолага Антонио осел наземь, словно внезапно – за секунду – растаявший сугроб. А вот в следующий раз думай, и с кандидатом в мастера спорта тупо в схватку не лезь!
Наемники удивленно воззрились на князя.
Тот, поклоняясь, нагнулся к поверженному, похлопал по щекам, обернулся:
– Воды принесите!
Кто-то из солдат бросился к реке за водой, впрочем, незадачливый боксер уже пришел в чувство, с нескрываемым уважением посмотрев на Егора:
– Ты… как это ты меня?
– А ты и в самом деле – боец, – спешившись, одобрительно произнес десятник. – Мой тебе совет – бросай купца и записывайся к нам в войско, перед капитаном я похлопочу – обязуюсь!
– К вам в войско? – Вожников быстро опустил глаза, дабы не показать вспыхнувшую в них радость.
– Откуда же вы?
– Из Кафы, вестимо, – гордо расправил плечи наемник. – Генуэзская пехота – слыхал?
– Да приходилось. Только какая же вы пехота – коли на лошадях?
– Верхом мы не воюем, передвигается только, если надо быстрей – вот, как сейчас. Да, меня зовут Онфимио… Онфим, – наконец-то представился кондотьер.
– Егор, – Вожников в ответ поклонился, вовсе не считая нужным менять имя. Мало ли на белом свете Егоров? Князем-то он, в конце концов, не назвался.
– На купца ты не очень похож, – усмехнулся новый знакомец. – Слишком уж горд. Поди, из бояр?
– Из детей боярских, – скромно заметил князь. – Род наш обеднел, разорился…
– Дальше можешь не рассказывать, – махнул рукой Онфим. – Знакомая песня. У меня точно такая же, только я из своеземцев.
– А откуда?
– В новгородских землях Тихвинский посад, не слыхал?"
"– Нет… – на всякий случай соврал Егор. – Хотя про икону что-то такое слыхивал.
