– Пять дукатов!
– Ну, господин… ну, хотя бы десять!
– Пять!
– Хорошо… восемь… полдюжины!
На полдюжины и сошлись… вроде бы… если бы торговле не помешали солдаты. Двое ландскнехтов в кирасах и шлемах подошли, поднимая пыль, с интересом пялясь на полуобнаженных невольниц.
– Господин капитан! К вам гонец.
– Гонец? – кондотьер с облегчением кивнул – он давно ждал этого известия и вот, наконец, дождался, даже приосанился весь, встрепенулся, словно старый, застоявшийся без дела конь. – Он где? В лагере? Что ж, идемте.
Все трое повернулись – до лагеря наемной пехоты от рынка было не так уж и далеко, всего-то с полчаса ходу.
– Господ-и-ин! Достопочтенный синьор! Вы что же, меня не купите? – как отчаянно выкрикнула вслед выставленная на торги девчонка. Выкрикнула на родном языке кондотьера.
– Ты что же, знаешь генуэзскую речь? – обернувшись, изумился тот.
– Я из Далмации, у нас была фактория. Меня зовут Дана, господин, Даная.
– Даная? Тимео данаос эт дора ферентес – Бойся данайцев, дары приносящих, – не вполне к месту процитировал капитан.
– Так вы меня купите?
– Ровно полдюжины дукатов, мой господин, – умоляюще сложив руки, напомнил грек.
Кондотьер нахмурился:
– Кажется, речь шла о пяти.
– О шести, господин, клянусь честью!
– У тебя есть честь? Надо же. Ладно, вот тебе… – старый солдат с презрением швырнул продавцу деньги и, повернувшись к невольнице, строго сказал: – Или за мной, данайская дева. И сразу скажи – с чего бы это ты так захотела, чтоб я тебя купил? Отвечай правду – я не выношу лжи.
– А я и не собираюсь вам лгать, синьор, – отойдя подальше от рынка, девушка явно осмелела. – Просто все надсмотрщики работорговца насиловали меня каждый день и по нескольку раз кряду.
– Ну, я ж говорил, что ты порченая! – скабрезно расхохотался генуэзец.
Даная рассерженно повела плечом:
– А я и не утверждала обратного. Однако, если вы хотите скрасить свои дни… Да и для меня – один славный воин куда лучше этих вонючих отбросов!
– Хорошо сказано, черт побери! – старый капитан искренне восхитился и даже крикнул своим солдатам – смотрите, мол, и учитесь меткому слову.
Правда, тут же состроил презрительную гримасу: – Если ты думаешь, Дана-Даная, что у меня тебе будет легко, так очень и очень ошибаешься! Я живу скромно, как все мои солдаты.
– Скромность украшает любого, – вымолвила девчонка.
– К тому же я могу запросто проиграть тебя в кости или пропить.
– Как вам будет угодно, мой господин.
