– Есть еще и ногайская, но – Золотая? О такой никто не слыхал, но… название очень красивое, я запомню.
К запьяневшему сурожцу вызвали крытый паланкин, где, наряду с купцом, вовсе не таким уж и пьяным, с комфортом поместился и царевич Яндыз – «синьор Моску».
– Я тотчас же пришлю твоих верных слуг к офису синьора Феруччи… – напутствовал беглого приятеля заозерский князь. – В смысле – к его конторе… на улицу Золотых Ослов. Удачи, и да хранит тебя Бог!
– И тебе удачи, брат, – прощаясь, чингизид улыбнулся. – Спасибо за все.
Если б не ты…
Егор отмахнулся:
– Пустое. Я ж не так просто тебе помог. Помни, друг мой, зачем мы сюда явились. Я знаю Пулат-Темюра – Булата, знаю Едигея и даже про Джелал-ад-Дина – слыхал и знаю, чего от них ждать. А вот царевич Керимбердей – для меня загадка, впрочем, и не только для меня.
– Ты прав, друг, – Яндыз попытался укусить собственный ус… не достал, сплюнул. – У Керимбердея не так много воинов… но очень много денег. Ему верят генуэзские банкиры, он для них свой. А, имея деньги, не трудно достать и войско.
Керимбердей жесток и умен, он умеет ждать. Пусть дерутся за престол Едигей и Булат с Джелал-ад-Дином, пусть ослабляют друг друга – пусть. Наступит время, и Керимбердей своего не упустит, это хитрый, жестокий и властный человек.
– Поэтому ты к нему и поедешь.
– Я понял, – усмехнулся царевич. – Все будет, как надо. И еще раз – благодарю.
– Мы встретимся…
– Я найду тебя сам, князь Егор, не сомневайся… ведь еще в моих силах изменить что-то на этой земле.
Вторую часть фразы чингизид произнес по-тюркски, приглушенно-мечтательным голосом, каким обычно читают свои вирши поэты, пишущие о неземной любви. Опасный был товарищ этот Яндыз, царевич без трона, если хоть что-то в этой жизни и любивший, так только этот самый трон."
"Проводив взглядом расходившихся в предрассветной дымке гостей, майхонщик Федоха Утырок первым делом еще раз внимательно осмотрел ковер, раскатав его в главной гостевой зале и не пожалев для света полдюжины восковых самых лучших свечей.
Ах, какой знатный ковер, да сам падишах не отказался бы от такого! Какой рисунок, какая шерсть! И новый ведь, совсем новый! Вот уж поистине, Господь лишает пьяниц остатков разума. И этакое-то чудо – вот так запросто взять и пропить? Ну и ну.
Поцокав языком, трактирщик припал щекой к теплому ворсу, улыбнулся… и, почувствовав что-то мокрое, дотронулся пальцами, лизнул… Кровь! Определенно – кровь. Так вот, значит, откуда у них такой дорогой ковер.
