На следующий день, столь же ясный и солнечный, как и предыдущий, «посольство» двинулось в путь с солидным опозданием – сначала долго меняли постромки у передней лошади, а затем лопнули полозья сразу у двух саней. Пока ремонтировали да меняли, прошло около пары часов, так что на ночлег стали еще не дойдя до утесов, расположившись прямо на берегу и выставив надежную стражу. Место для ночлега князь Хряжский, вняв настойчивому совету Егора, выбрал самое что ни на есть удачное – на возвышении, откуда и степь и река – как на ладони, да еще воины (посланные тем же Егором), устроив во льду проруби, облили склоны холма водою – причем делали это не торопясь, вдумчиво и долго, так что все, кому интересно, могли за их занятием наблюдать – даже издалека, хоть во-он из тех кусточков, что разрослись узкой полоской вдоль противоположного бережка.
– Плакучие ивы, – поглядывая на потрясающе красивый золотисто-алый закат, ностальгически улыбнулся Вожников. – А нам все равно, а нам все равно, хоть боимся мы волка и сову…
– Какую сову, князь? – недоуменно обернулся орясина Хряжский.
Здоровущий, в богатом, накинутом поверх теплого кафтана, плаще и бобровой шапке, он чем-то напоминал Егору портрет типичного феодала из старого учебника истории. Этакий угнетатель крестьян, тиран и деспот.
– Да никакую сову, – молодой человек улыбнулся в ответ со всей возможной искренностью. – Просто вспомнилось вот кое-что.
Хряжский неожиданно хохотнул:
– И мне вспомнилось! Как-то, отроками ишо, девок мы по таким ивнякам ловили.
– То не ивняк, князь – ракитник, – усмехнулся подъехавший ближе царевич. – Насчет пушек я распорядился уже.
Орясина-князь недовольно почмокал губищами – не очень-то нравилась ему такая ситуация, когда им командовали, тем более – вот этот татарский выскочка, да что делать, приходилось терпеть – на все воля великого московского князя Василия Дмитриевича.
Егор, как мог, и, если удавалось, сглаживал эти противоречия, вот и сейчас примиряюще кивнул обоим:
– А что, князь Иван, пушкари-то твои как, изрядные?
Хряжский сразу же приосанился, подобрел:
– Хо! В галку на лету попадут… а то – в ворону аль в воробья даже! Хы-хы…
Захохотал гулко, закашлялся, не обратив внимания на колкие слова Яндыза – мол, из пушек-то мы по воробьям бить не будем.
Заозерский молодой князь тоже поулыбался, но потом, перекрестясь широко, промолвил со всей серьезностью:
– Дай Бог, удачно все завтра сложится.
– Ни-чо, князь! – снова захохотал Хряжский. – Главное, чтоб напали.
