Антип, не думая долго, вытащил затычку, хлебнул… да, прикрыв глаза, улыбнулся блаженно:
– Бражица!
– Дай-ко!
Принялись приговаривать баклажечку. Напиток (явно из сушеных ягод) показался Егору странным – каким-то прогорклым, кислым… впрочем – на любителя, скажем, Антип выпил с большим удовольствием, даже губами причмокнул:
– Жаль, шпыни мало взяли.
Данило Борисович рассмеялся:
– Ага, делать им больше нечего, как нас бражкой поить.
– То не бражка, – помотал головою Антип. – То вино весянское – олут.
– Все одно – бражица.
Эх, медовухи бы сейчас!
– Э, сказанул, – старший, Иван Тугой Лук, засмеялся. – Лучше уж, брате, стоялого медку. Ничо! Вот доберемся, вот выберемся.
– Так татары ж, брате, не пьют.
– В Орде-то не пьют? Ага, как же!
В Орде… Вожников задумчиво посмотрел в небо, светло-голубое, высокое, чуть тронутое белыми кучерявыми облаками, подсвеченными снизу золотисто-оранжевым светом уже клонившегося к закату солнца. Вот и еще один день прошел. Очередной день. И что? А ничего хорошего. Господи!
Молодой человек неприязненно покосился на своих спутников, потом перевел взгляд на трупы… Как много у них стрел, и все разные.
Егор чуть отошел, наклонился и поднял упавший в снег колчан. Вот эти, тупые – на белку, на соболя, раздвоенные – на куницу или лису, а эта вот, граненая… вообще, странная стрела – бронебойная, что ли?
– От такой, пожалуй, и кольчужка не спасла бы, – незаметно подойдя сзади, молвил Антип. – Знавал я в Хлынове одного мастера, как раз такие наконечники делал. И как-то ходили мы в Орду, на Жукотин, так… Ладноть! – Чугреев вдруг резко оборвал сам себя и, скосив глаза на Егора, хитро прищурился: – Слышь, Егорша, ты потом, как к Белеозеру выведешь, куда?
– Хм…
Вожников не знал, что и ответить – ну, выведет, скорее всего, примерно-то дорогу знал.
– Может – Белоозеро все же?
– Так я про то и говорю. В Орду ж мы с Борисовичами не пойдем, уж дальше-то они сами.
В Орду…
Молодой человек помотал головой, словно отгоняя нахлынувшие нехорошие мысли:
– А ты, Антип, куда все меня зовешь-то?
Чугреев осторожно обернулся на допивавших баклажку Борисовичей:
– Опосля поговорим, ага? Не для лишних ушей это дело – для наших с тобой токмо.
– Опосля так опосля, – кивнул Егор.
– Скоро пурга, однако, – опасливо посмотрев в быстро затягивающееся тучами небо, Антип сплюнул в снег. – Надо бы в лес свернуть, а, господа мои?
– К лесу – так к лесу, – кивнул Данило Борисович, а его старший братец без лишних слов повернул лыжи к берегу.
