Иван Борисович вскинул глаза:
– Погоня? Афонька Конь, подлюга, нагнал все ж таки!
– Нет, господине, – отрицательно дернул головой Антип. – Афонька Конь и людишки его здешние места не дюже ведают. Те же люди, что за нами идут – то там, то сям по бережку путь срежут. Местные! Но от того нам не легче.
– Знамо, не легче. Мы ж для них чужаки.
Данило пожал плечами и хмуро посмотрел на Чугреева:
– Как, Антипе, мыслишь – они на нас нападут?
– Вот уж не скажу, господине.
– Зато я скажу! – отогнав вновь нахлынувшее видение, вступил в разговор Вожников. – Обязательно нападут. Достанут стрелами.
– Стрелами, говоришь? – Данило недоверчиво ухмыльнулся. – Чего ж сразу стрелами-то?
– А чего бы и нет? – решительно поддержал Егора старший брат. – Четверо дюжих мужиков… стрелами-то нас сподручнее. Ты б, Антипе, где засаду устроил?
Приложив руку к глазам, Чугреев посмотрел вперед:
– Да во-он за тем мыском, где ельник.
Просто дождался б, когда мы за мыс свернем, срезал бы по бережку путь… да стрелами б и встретил. Мило дело, мы ж на реке-то, как на ладони все.
Иван Борисович замолчал, задумался; в светлой окладистой бороде его маленькими искорками блестели снежинки.
– Помнишь, брате, Бешмай-татарин рассказывал… – негромко произнес Данило.
Старший братец неожиданно улыбнулся и махнул рукой:
– Вот и я, Данил, как раз Бешмайку вспомнил.
Тако и мы сладим. Егорий, Антип – теперя не торопитесь.
На это раз Вожников остался позади вместе с Антипом, Борисычи же ходко усвистали за мыс, да там и свернули к ельнику.
– Отчепляй лыжи, Егорий, – проводив братьев взглядом, быстро распорядился напарник. – Не совсем отчепляй, а так, чтоб едва держались.
– Зачем? – недоуменно спросил молодой человек.
– А затем, что мы тобою сейчас – заместо живца.
Свист как только услышишь, сразу в снег падай, усек?
– Усек. Да, конечно.
До Егора наконец-то дошло, парень даже усмехнулся, оценив хитрый план Борисовичей – переломить ситуацию в свою пользу, из дичи превратиться в охотников. Теперь лишь бы те, чужаки, не перехитрили.
– Ложи-и-сь!
Резво отпрыгнув в сторону, Антип с силой толкнул своего спутника, и тот кубарем полетел в сугроб, отбросив лыжи.
