Вернувшись в родную стихию, корабль резво подпрыгнул, закачался, по инерции прокатился почти до самого противоположного берега – но гребцы, налегая на весла, смогли-таки вовремя погасить инерцию и повернуть судно вдоль откоса, подгребли к причалу, накинули на быки причальную петлю. Задержка вышла недолгой. Кормчий, расплатившись с амбалами за волок, через борт запрыгнул на палубу. Встряхнув толстый канат, моряк сбросил его с быка, и вода понесла свою новую игрушку вниз по течению.
Все, команда отмучилась, теперь пару дней можно было спокойно отдыхать.
По Вытегре, вверх по течению, все сорок верст – полных шесть дней пути – им пришлось гнать ушкуй на веслах. На бечеве, с бурлаками, получилось бы быстрее вдвое – но как назло, свободных ватаг на берегу Онежского озера не нашлось. Незнамо почему, но перед волоком случился очень серьезный затор, и чтобы протянуть все корабли, собравшиеся у переправы, хозяевам пришлось даже лихорадочно нанимать за тройную плату дополнительных работников и лошадей, организовывать ночную работу, благо заблудиться тут было невозможно даже чужаку: иди себе вдоль толстых и прямых рельсов да скотину подгоняй, дабы сани по полозьям шустрее тянула.
Однако река Ковжа никакой подмоги ни от кого уже не требовала. Текла себе и текла, не замечая, что несет на себе многие тысячи пудов товара, загруженного в трюмы огромных морских и речных кораблей.
Здесь, впервые за все время путешествия через Ладогу, Свирь и Онежское озеро княгиня Елена Михайловна Заозерская перестала смотреть назад, за корму, и перешла на нос, прислушиваясь к шелесту набегающей воды.
Только поэтому Милана наконец-то и решилась задать много дней мучивший ее вопрос:
– Зачем ты это сделала, княгиня? Почему?
– Ты о чем, милая? – повернула к ней точеное лицо госпожа.
– О муже твоем, княгиня. Он же любит тебя, души не чает. Все сие видят. Как же ты его бросила? Как прокляла и покинула? Нечто можно так? Нечто сердечко не дрогнуло даже?
– Коли любит – почему изменил? – перевела взгляд на бегущую воду Елена.
– Так то же дело ратное… Поход, штурм, пленницы… Ну, побаловал маненько, как же без этого? Кто в поверженном городе не гуляет?
– Коли любит, изменять не должен. На другую глянул – значит, все, не нужна.
– Не знаю, что и сказать, матушка. Если так судить, то ни одной бабе с мужем своим ужиться не получится, – не встретив гневной отповеди, осмелела приближенная служанка. – Известно, любой мужик нет-нет, да на сторону глянет.
