Московские бородачи вскинули щиты, атаман – свою «капельку» вместе с упертыми в нее остриями, поднырнул под длинные ратовища и, пока враги сами себе закрыли обзор щитами, успел уколоть снизу под кольчужные подолы сразу троих. Дружинники начали падать. Остальные – так и не поняв, что случилось, – попятились.
– Атаман, дружина! – закричал Тимофей, указывая в сторону города.
– Свисти!!! – заорал в ответ Егор, пытаясь выжить под бойкими ударами сразу четырех копий. Он крутился, как уж, пятился, закрывался щитом и отводил наконечники саблей.
На то, чтобы кольнуть самому, не было никакой передышки."
"– Федька, лестницу к окну! – рявкнул Тимофей, заливисто просвистел еще раз, подобрал с земли чей-то щит, метнул в наседающих на Егора врагов, заставив их на миг отпрянуть, и заорал: – Атаман, бежим! Дружина!
Вожникова дважды уговаривать не пришлось. Отскочив на безопасное расстояние от наконечников рогатин, он кинулся к окну, перед которым, накрывшись грязным трофейным щитом, сидел Федька – с разбегу запрыгнул на него, толкнулся, рыбкой нырнул в окно, вскочил на ноги.
Следом заскочил Тимофей, дернул за собой копье, ударил им в несущихся следом дружинников, заставив отпрянуть назад. Егор высунулся из окна, подал пареньку руку, задернул его наверх, прикрыл щитом от укола в спину. Ватажник попытался отомстить за этот подлый удар своим, куда более сильным – но москвич вовремя отскочил в сторону.
Мужчины замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга через вырубленный в бревнах проем.
Лезть наверх в узкое окно под копья и сабли ратникам не улыбалось. Они переглянулись, один скомандовал:
– Обходим, к двери! – И большая часть воинов помчалась за ним.
– Угловое окно! – метнулся в глубь комнаты Егор.
– Уйдут! – Оставшиеся внизу дружинники побежали вдоль дома, смотря на прорубленные в стене свежие проемы без рам, но никакого движения в них не заметили.
Вскоре наружу выглянули их товарищи:
– Ну, где?
– А че, внутри нет? На угол бежали! Но выскочить, вроде, не успели…
– Вот проклятье, ушли! – сплюнули воины внутри дома.
– Тут только тряпье и пиво.
– Бегут они! Драпают новгородцы! Испужались!
Яндыза в эти самые мгновенья придавило к телеге с такой силой, что она стала поддаваться, боком поползла по улочке, как вдруг раздался крик:
– Дружина! Дружина московская! Васька дружину ведет! – И напор тут же ослаб.
