Похоже, сотни Исмета, завершив обход, ворвались на улицы слободы и рубили там пьяных русских свиней.
Кое-как царевичу удалось успокоить коня, повернуть мордой к врагу. Однако боль от вошедшей в круп на длину всего наконечника стрелы заставляла скакуна шаг за шагом переступать вперед, словно это могло унести его от источника страданий. Великокняжеские сотни послушно стронулись вслед за воеводой, медленно приближаясь к далекой пока еще слободе. На турах продолжался стук клинков, с грохотом падали опоры и балки, лишенные обвязки.
Но новгородцы так и не выходили к ожидающей их дружине на честный бой."
"Еще стрела чиркнула коня по голове возле уха, другая впилась в холку – и Яндыз не вытерпел, резко пнул туркестанца шпорами под брюхо и опустил копье:
– Пошел, пошел, пошел! Ур-р-ракх! Москва-а!!!
– Москва-а-а-а! – закричали воины и с облегчением метнули истерзанных скакунов в галоп, уходя из-под смертоносного ливня и горя жаждой мести.
– Москва-а!
На душе у чингизида стало легко и спокойно. Сейчас он вырежет всех трусливых татей, что прячутся за заборами, накинет аркан на шею их главному атаману и притащит его князю на суд, став самым славным воином этого дикого улуса! Сейчас он покажет, чем отличается мужество воина от лихости разбойника! Сейчас он докажет, кто есть самый умелый и храбрый воин в подлунном мире!
– Москва-а-а!!!
Туркестанец легко перемахнул покосившуюся изгородь, влетая во дворик с несколькими черными кострищами.
Пика чингизида ударила в грудь засевшего там новгородца – но тот оказался вертлявым, откачнулся с поворотом, пропуская наконечник мимо, попытался ударить всадника окантовкой щита в колено.
Настала очередь царевича уворачиваться и снова смотреть вперед: на всем скаку невозможно повернуть и продолжить схватку.
В калитку влетел какой-то бородач, при виде мчащегося всадника его глаза округлились, он спешно вскинул щит – и пика Яндыза наконец-то испила крови, пробив насквозь и щит, и грудь новгородца. Пролетая дальше, на улицу, татарин дернул пику к себе, освободил, снова направил вперед – но там поперек пути стояли телеги, за которыми десятка полтора лучников уже оттягивали тетивы.
Царевич насилу успел закрыться, ощутил частый стук по щиту – а скакун, словно забыв о ногах, заскользил вниз и вперед.
Яндыз, как учили в детстве, освободил ноги от стремян, кувыркнулся вперед через плечо, повернув копье поперек дороги, вскочил уже совсем рядом с телегами, попытался достать лучников – но те стояли слишком далеко, не уколоть.
