"
"– Как стемнело, с нукерами я из тайного хода у Водовзводной башни вышел, госпожа, – вскинул голову татарин. Карие глаза горели торжеством, однако узкие коричневые губы, обрамленные тонкими усиками, изогнулись в презрительной усмешке: – Дозор урусский выследили, напали да посекли. Трех полонян при том взяли. Двое от расспросов кровью истекли, этот же языком еще ворочает.
– Что сказали?
– Разное сказывают. Одни бают, десять тысяч ратных ныне на Москву пришли, а иные – что семь всего.
– Татарин снова пнул пленника сапогом. – Однако же трое все в том сошлись, что ушкуйник у них во главе ратей поставлен. Именем Егор, прозвищем князь Заозерский.
– Это не тот ли тать безродный, – встрепенулся князь Нифонт, – коего племянница моя Елена на озеро Кубенское привела?
– То возможно, – согласился царевич. – Оттуда ватага ушкуйников в Новгород и пришла, охотников для разбоя на торгу собирать.
– Да, верно, – припомнила княгиня.
– Егоркой его девка бесстыжая кликала. Как повенчалась – за князя Заозерского разом сочла! Помнишь, княже, рассказывала я тебе о них? О прошлом годе в Жукотине татары всех пьяными повязали, после того как город они взяли. Да в рабство и продали, победителей несчастных. Иные там и сгинули, ан Егорка этот убег, да еще и Елену бесстыжую с собой прихватил!
– Уроки прежние на пользу им не пошли! – довольно рассмеялся Яндыз. – Они и ныне, что ни вечер, как свиньи дикие напиваются и в грязи хрюкают!
– Шайку новую тати после того собрали и честных людей грабят! – добавил отчего-то радостный Нифонт, переглядываясь с княгиней.
– Ты им еще увещевание посылал, княже, дабы покаялись в грехах и гнева твоего не искали.
– Не я, супруга моя, – поправил Василий. – Гонцы же, вернувшись, сказывали, что напугали душегуба изрядно, и он из княжества утечь намерен… Эк он, однако, как хитро убежал! С десятью тысячами, да к Москве, стены пороками разбивать!
– С семью, – поправил Яндыз.
– То разбойники, а не воины! – выдвинулся вперед, к трону, князь Нифонт. – Кого еще на торгу новгородском выкрикнуть можно?
– Их всего семь тысяч, великий князь! Они пьяны, беспорядочны и неумелы! – перешагнул затихшего пленника Яндыз. – Московская дружина разметает их, ровно хворост!
– Десять, – напомнил Василий. – И они умеют сражаться.
