Здешние дворяне еще сморкались в два пальца, застилали полы своих замков соломой и мочились по углам банкетных залов, дабы не отвлекаться надолго от пирушек. А бородатые, с бритыми головами кавалеры, что находились здесь, в этом зале, одеты были в засаленные шаровары и пахнущие дегтем сапоги, их расстегнутые на плечах поддоспешники, потные и покрытые грязью, мало напоминали мундиры. Да и манеры оставляли желать лучшего: свою совершенно голую даму, что визжала и отчаянно брыкалась, они разложили на полу, удерживая за руки и пытаясь обвязать веревкой ноги возле щиколоток.
Судя по раскиданному вокруг рваному тряпью – раздевалась леди не совсем добровольно.
Чуть дальше покачивался на переброшенной через люстру веревке лысый одутловатый мужчина: гладко выбритый, в бархатных штанишках до колен и в блузе с рюшечками. Ухоженный, в общем, товарищ. Под ним шипела от часто падающего пота близко подвинутая под голые ступни жаровня с хорошо раздутыми углями. Мужчина то и дело поддергивал обгорающие ноги – но, видно, уже изрядно устал, поскольку они тут же опускались снова.
Перед глазами Егора промелькнули занавеси, цветы, вазы – весь дом, ухоженный, обласканный со столь явной любовью; вспомнились кружащиеся в вальсе дамы в пышном кринолине, и он вскинул палец:
– Оставьте ее.
– Какого черта?! – вскинулись «кавалеры».
Федька, полувытащив клинок из ножен, возмущенно пошел на них:
– Чего вякаешь, тля?! Не слышал, чего атаман приказал?! Отпусти! Вам чего, других баб мало?!
– Пожалел, да? – Ватажники с явным сожалением отпустили свою жертву, которая тут же метнулась к окну и завернулась в занавеску.
Красивую… Но, увы, совершенно прозрачную. – Этого тоже пожалеешь? – Они указали на пыхтящего и обливающегося потом мужика.
– Сейчас узнаем, – Егор подошел к бедолаге ближе, привстал возле него на цыпочки и сказал: – Если ты не понимаешь по-русски, дружище, тебе очень и очень не повезло.
– Понимаю, – жалобно прохрипел тот.
Вожников тут же отодвинул жаровню, выдернул саблю и перерубил веревку.
Мужчина шумно ухнулся вниз и распластался на полу, не в силах встать:
– Не знаю, кто ты, добрый человек, но я стану молить за тебя Господа всю оставшуюся жизнь!
– Сейчас тебе захочется забрать свои слова обратно, дружище, – покачал головой Егор. – Мое имя – князь Заозерский. И я есть глава рати, захватившей твой город.
– О боже! – Мужик гулко уронил голову затылком об пол.
Вожников огляделся, указал на опрокинутый у стены тяжелый длинный стол:
– Поднимите.
