С другой – а чем он рисковал? Ну, провалятся походы князя Заозерского, заловят его рати иноземные и посадят на кол на потеху тамошней публике, что тогда? Архиепископ останется с тем, что у него есть, да плюс дары щедрые от сгинувшего ватажника. Если ушкуйник-князь продержится хоть несколько лет, славу свою победами поддерживая – приобретения новгородской Церкви окажутся поистине огромны. К тому же излишне деятельная баба духовника мужу все едино найдет, тут можно не сомневаться. И если ватажник окажется успешен и славен… Вот только влиятельного конкурента в собственной епархии Симеону и не хватает!
– Разделяю твои тревоги и чаяния, возлюбленная дочь моя, – повернулся к гостье архиепископ, оглаживая тяжелое нагрудное распятие, – и готов помочь всеми силами.
Но нелегко так, сразу, назвать самых достойных из служителей божиих, посвятивших себя имени Христову. Мне нужно поразмыслить над твоей просьбой. Пока же, по возвращении из похода, присылай мужа своего ко мне. Я приму его причастие и найду путь для успокоения духовных терзаний.
Сердце и двери мои открыты для каждого. Бог есть любовь, и даже грозное вече не способно запретить мне любить ближнего своего, кем бы он ни был.
* * *Никифора Ратибора она застала дома. Заслышав о приходе княгини, хозяин пригласил ее в трапезную, к столу, где с семьей заканчивал обед севрюжьей ушицей.
– Прошу отведать чем бог послал, гостья дорогая, – широко развел руки хлебосольный купец. – Гость такой знатный – честь для нашего дома.
Уж не побрезгуй!
– Никифор, ты чего? – осадила слегка хмельного супруга Филона, такая же розовощекая и плечистая, как и он сам. Кокошник на купчихе был покрыт жемчугами, сарафан крашен пурпуром, персты сияли самоцветами, и ничем себя ниже княгини она не считала.
– Благодарствую, я сыта, – покачала головой Елена, досадуя, что зашла так не вовремя. Сесть за стол ниже любого из присутствующих она не могла по знатности, а место во главе было занято. Стоять же перед простолюдинами ей тоже было не с руки.
– Мыслю, пугать меня ты пришла? – поинтересовался купец. – Скажешь, весь торг мой поломать можешь? Наслышан я, с какими разговорами ты по Новгороду разъезжаешь.
– Поломать не поломаю, но испортить смогу изрядно… Не стану мешать вашему застолью… – Елена направилась к двери, спасаясь из неприятного положения.
– Постой, княгиня, не торопись! – промакнув губы и обтерев усы с бородой белой тряпицей, Никифор поднялся, поспешил следом.
