– Так… – замялась девка. – Срамно…
– Срамно в тереме сидеть да выданья в покорности ждать, ровно телка случки, – отрезала Елена. – Коли баба жизни хорошей хочет, сама ее должна себе из мужиков выстилать, а не под них ложиться. Ступай немедля, и чтобы к рассвету Федька каждого твоего слова, ровно конь узды слушался!
Милана, поклонившись, попятилась и вышла за дверь.
Княгиня, постояв возле трона, осторожно подняла подаренное украшение, продела в него голову и опустила на плечи. Пригладила ладонями, но искать отражения не стала, просто отправилась к себе.
Служанка же, покрутившись, пошла вниз, в людскую. Выглядела паренька, штопающего у печи меховые штаны с помощью шила и конского волоса, подкралась к нему сзади, положила руки на плечи. Федька задрал голову, улыбнулся:
– Привет! Обозналась?
– Нет, юный витязь! – покачала головой девушка. – Я пришла к тебе. Ты ведь ныне воин, а не дворня. Тебе нужно жить в отдельной светелке. Пойдем, я покажу тебе хорошую комнату.
– Э-э-э… – ненадолго растерялся паренек, потом торопливо скатал штаны, оставив шило внутри.
– Хорошо, пойдем. А там печка есть?
– Ты замерз, мой герой? – Милана взяла его за руку. – Пойдем. Ты расскажешь, что так выстудило твою кровь?
– Мы прошли пешком по самым холодным землям Руси! – оживился Федор. – Туда и обратно! Ты даже не представляешь, что это за край. Ночь длится там весь день, и только весной становится короче, там небо светится разноцветными радугами, а деревья не вырастают выше травы. Там так холодно, что, если плюнуть под ноги, на землю падает уже льдинка, а ветер застывает на камнях, покрывая их ледяным панцирем.
– Не может быть, – округлила глаза девушка, неуклонно утягивая его за собой. – Как интересно!
– Мы проплыли по этому мерзлому краю тысячу верст! В лодке, на ветру. Я думал, что не смогу согреться больше никогда в жизни.
– Как это ужасно! – Она провела паренька по лестнице наверх, потом, под самой кровлей, к средней светелке. – Печи тут нет, но труба всегда теплая, если в морозы весь день топят.
А когда не так морозно, то и просто не холодно…
Милана распахнула дверь, вошла внутрь первой, подобрала откуда-то снизу огарок свечи, запалила от лампады перед иконой, перекрестилась на образа и задернула крохотную сатиновую занавеску."
"– Вот в точно такой же комнатке на коче нас помещалось полста человек, – оглядел Федька конурку, в которой имелись только сундук, табурет и постель из кинутого поверх топчана травяного матраца.
