– Молоко от бешеной коровки, – забрал у него самогон Егор, сделал пару глотков и заткнул пробкой. – И вот еще что, Кривобок. Я не спрашиваю, куда делись стволы, которые мы тут вместе изобретали. Все едино это не то, чего мне хотелось. Но чтобы про эти порозы… Никому ни единого слова, понятно? Ни продавать, ни хвастаться, ни даже показывать никому, кроме меня!
– Как скажешь, княже, – склонил голову кузнец.
– Не шучу, – с нажимом произнес Егор.
– Понимаю, князь, – ответил Кривобок.
– Коли понимаешь правильно, будешь жить долго.
И в хорошем достатке, – пообещал Егор. – Сегодня же приступай. Ты даже не представляешь, как мало у нас с тобой остается времени…
– Так Рождество же, княже! – возмутился кузнец. – Работать грех!
– Это завтра грех. А сегодня можно. И даже нужно, – рассмеялся Егор. Подумал и протянул флягу мастеру: – Вот, держи. Ты мне подарок к Рождеству сделал, и я тебе. С наступающим, Кривобок. И помни, я на тебя надеюсь!
В посаде уже полным ходом шла предпраздничная суета.
Девки щипали гусей и кур, холопы украшали крыльцо и стены, рассыпали на утоптанном дворе свежее сено и солому, расставляли по углам снопы ржи и ячменя, чтобы привлечь в дом достаток. Подготовкой к празднику увлеклись даже ватажники и, переодевшись во все чистое, помогали вязать на перилах ленточки, раскладывать лапник, лепить из снега ледяных сторожей.
Веселая Елена встретила мужа сразу за воротами, поцеловала, закружила и шепнула в самое ухо:
– Я все придумала!
– Что?
– Как нам добиться признания от Василия, – широко улыбнулась она.
– Потом расскажу. Не сейчас. Ныне надобно овец блинами покормить!
Своей идеей княгиня поделилась только поздним вечером, когда супруги, потушив свечи, устало лежали в постели.
– Знаю я, что делать, – распластавшись на Егоре, словно на тахте, сказала Елена. – Деревни нужно дальние от Москвы разорять. Грабить, жечь, смердов побивать.
– Зачем? – не понял Егор.
– У великого князя средь челяди не токмо Нифонт наш поганый прячется.
К нему еще и царьки всякие татарские из Орды бегут, и бояре с княжичами литовские. Кто от гнева господина укрывается, кто с родичами в ссоре. Они по большей части при троне стоят, они и в походы ходят. Супротив Орды или Литвы беглецы сии отправятся с удовольствием, дабы за обиды старые отомстить. А ради крестьян простых носы в лесах морозить поленятся.
– Не понимаю, – покачал головой Егор.
– Чего тут не понять? Челядь будет князя склонять миром все решить.
