Зачем брать на душу грех смертоубийства, если награду можно получить просто за слова? А может – не смогли догнать, ушел князь с холопами. Охотники же решили не испытывать на себе гнева хозяйки."
"В любом случае промысловиков уже давно и след простыл. Леса на Руси бескрайние, земли несчитанные – ушли куда-то, и как умерли. В Интерпол на них не заявить, розыск общероссийский не объявишь. А мужик с руками нигде не пропадет. Хоть в Тамбове, хоть в Перми…
– А-а-а-а!!! – закричала отошедшая Елена, заставив мужа в испуге вскочить с кушетки:
– Что случилось?!
– Это я все время была в таком виде?! – в ужасе воззрилась на отполированное серебряное зеркальце княгиня.
– Опухшая, с потеками на румянах и облепленная сажей с ресниц?
– Я люблю тебя любой, Лена. Какая бы ты ни…
– Не смотри! – Жена даже ладонью прикрылась, избегая его взгляда. – Ты не должен видеть меня такой! Не смотри и уходи немедля! Уходи! За ужином увидимся, а сейчас уходи.
Егор послушался – покинул женскую половину, забрав в прихожей шапку и налатник, обогнул дом, поднялся на главное крыльцо, но внутрь не вошел.
После минувшей любовной схватки кровь еще горела в его жилах, телу было жарко даже в расстегнутом налатнике. Князь Заозерский сел на перила, привалившись спиной к резному столбу, обдумывая все произошедшее и наблюдая за происходящим во дворе и за воротами.
Снаружи доносился хохот девичий и мужской, громкие перекрики. Это его суровые, кровожадные ватажники катались с ледяной горки – от вала с частоколом в овраг и до реки.
Да и чего еще оставалось делать зимой на Руси не обремененным хозяйством рубакам? Кино и интернет еще не придуманы, никаких казино нет даже в проекте, телевидение заменяют скоморохи с медведями, консерватории – гусляры, заунывные, словно скрипучая береза. Вот и получается, что развлечений у мужиков – токмо с горки покататься, да подраться стенка на стенку ясным вечерком, а опосля в церкви вечерню отстоять.
Ну, и еще жаловались постоянно горожане, что ватажники девок у колодцев лапают да подолы бабам задирают.
Егор оправдывался, иногда откупался, ватажников журил, но изменить, понятно, ничего не мог. Что тут поделаешь? Скучно…
– О, Острожец! – встрепенулся Егор, увидев спешащего куда-то от погреба к воротам купца, кряжистого и большерукого – ни с кем не перепутать. – Эй, Михайло! А ну-ка, приятель, иди сюда!
– О, княже! – улыбнулся во все лицо, от уха до уха, Острожец.
