Уж больно непрактичным был дорогой, из сукна, парчи и соболей наряд с десятками сверкающих самоцветов. Да и не тот был у Егора характер, чтобы выпятясь, ровно зажиревший гусак, с посохом выхаживать, ласты по земле приволакивая.
– Помоги, княже, коли не брезгуешь, – легко согласился Кривобок. – Клещи возьми, да за обушок подержи.
– А может, я за молотобойца постучу? – с надеждой спросил Егор.
– Тут сила не надобна. Тут навык нужен, – отрезал мастер, берясь за клещи поменьше и выхватывая из горна совсем узкую, от силы с полпальца, пластинку, наложил на заготовку и заработал молотком, сурово прикрикнув: – Держи!!!
Заозерский князь напрягся, не без труда удерживая на месте нервно дрожащую и прыгающую пластину, и даже затаил дыхание, чтобы не отвлекать внимание мастера.
Лишь когда тот полусотней решительных, размашистых, но точных ударов слепил пластинки в единое целое и перебросил заготовку обратно в очаг, Егор спросил:
– И что это ты такое делаешь?
– Нож обычный, – пожал плечами Кривобок, топча педаль кузнечных мехов.
– Я их из сыромятины олонецкой обычно кую и токмо на лезвие булатную кромку привариваю. Посему ценою они не сильно больше скобарских поделок выходят, а режут, ровно булат персидский. Народ разбирает в охотку, токмо делать успевай.
– Вот оно как… – хмыкнул Егор. – Не боишься секрета своего выдавать?
– Так сию тайну все княжество твое ведает, – самодовольно ухмыльнулся кузнец.
– Однако знать ведь мало. Нужно еще суметь исполнить. Ан сие ни у кого боле не получается.
Он снова выдернул раскалившуюся заготовку, пересыпал чем-то искрящимся, заработал молотком, и сам же попытался его перекричать:
– Пищаль твоя за горном стоит, княже!!! Поутру смотрел – вроде как высохла!!! Обожди чуток, я клинок токмо заточу и освобожусь!!!
Никакого пиетета перед новоявленным Заозерским правителем Кривобок не испытывал.
Много недель, проведенных вместе за общей интересной работой, сблизили мужчин, и теперь они чувствовали себя скорее друзьями, нежели хозяином и слугой. Тем паче что князь никогда не отказывался поработать у кузнеца за молотобойца, и не брезговал сам раздувать меха, таскать железо и сбивать окалину.
Отвечать Егор не стал – все едино не услышит.
