Куда торопятся-то? А ведь всю троицу наверняка кто-то преследует, не зря ж они так спешат, да и ведут себя – вполне соответствующе. Как беглецы! Натворили, накосячили что-то? Ну, Егору-то с ними явно не по пути, ему б только отыскать знакомых… ну, или хотя бы «уазик». Незачем в чужие дела ввязываться, тем более – такие, с трупами.
– Что, пойдем, что ль…
Иван… Иван Борисович… посмотрел в небо, поправил на голове шапку – круглую, отороченную каким-то дорогим мехом, Егор не мог определить, каким именно, но точно – не нутрией.
Антип вдруг повернулся к Вожникову:
– Ну, веди, друже. Ты ж у нас проводник. Места-то здешние не забыл?
– Да не забыл, – ответил молодой человек.
Еще б забыть. И на байдарках тут по всем рекам хаживал, и так приезжал – на рыбалку, знал всю округу, как свои пять пальцев… ну, почти. Считал так, по крайней мере, и думал, что имеет на то все основания… а вот оказалось, что нет! Вот именно в этом месте – и не был. Севернее, южнее – да, а вот здесь – нет, не случилось как-то.
Карту, правда, помнил – если вниз по речке спуститься – как раз в соседний район попадешь, на Лидь-реку, Колпь, Чагоду. Все волжского бассейна речки, если даже на лыжах сейчас пойти – потом в любую сторону можно: Белозерск, Череповец, Вологда, Рыбинск… Только вот не нужна сейчас никакая Вологда, никакой Рыбинск – домой бы поскорее добраться! Добраться, да думать – как из всего этого вылезти? Трупы-то рано или поздно найдут, не рыбаки, так позже – летом – туристы.
Хотя мертвяков-то и звери запросто подобрать могут, а если так – то и беспокоиться особенно нечего. Разве что парней тех жалко, ну, так они первые напали, причем со всей серьезностью. Ну-ка – копьем в брюхо! Не бокс бы, так для Егора совсем плачевно дело бы закончилось. Так что какая тут, к черту, жалость? И все-таки… все-таки, кто б они ни были – а все ж люди. Похоронить бы… тем более деда – тот-то вообще не при делах.
Антип хлопнул Вожникова по плечу:
– Пошли, пошли, друже.
Котомку на-кось возьми.
Ну, пошли так пошли. Кинув на плечо поданный Антипом мешок, Егор взял в руки палку – почему-то одну, но тоже по виду – старинную… впрочем, в древности так вот, с одной палкой и ходили. А как же! Свободной-то рукой, ежели что – кинжал из-за пояса выдернуть, саблю – мало ли кто в лесу встретится? Зверь или человек – что еще хуже: поди знай – враг, друг.
Пошли. Заскрипел под лыжами плотный, слежавшийся за зиму снег.
