Вожников хмыкнул – время-то детское, вряд ли сильно больше полуночи. Однако в эти времена ложились рано, и так же рано – с первыми лучами солнца – вставали. Чего зря светильники жечь, да по телевизору никакой интересный фильм или передачу острую не покажут – за неимением телевидения.
Выбравшись из шатра Борисовичей, молодой человек неожиданно для себя зашатался – стоялый медок оказался напитком коварным. Голову вроде не сильно кружило, но ноги такие коленца выписывали – будьте-нате! Этакое па-де-де из балета «Щелкунчик».
И еще… И еще рвать тянуло со страшной силой… Егор не стал противиться этому позыву, да и не смог бы – склонился у ближайших кусочков, зарычал утробно…
– Кто здесь?! Стой! – тут же послышался из-за кустов строгий голос.
Вожников выпрямился:
– То я. Егор.
– Ах ты ж, господи… А язм думал – татары! Уже и стрелочку хотел на звук метнуть, да поднять тревогу.
– Это ты поторопился…
Затрещали, зашевелились кусты, и в свете тусклого месяца молодой человек узнал часового:
– Здоров, Онисим.
Кто тебя меняет-то?
– Дак Никитка Кривонос, кто ж? Чевой-то долгонько его нету – уж пора бы.
– Какое – пора? Еще только ночь началась, так что служи, Онисим, тащи гарнизонно-караульную службу с достоинством и честью!
Негромко засмеявшись, Вожников похлопал ватажника по плечу и, подумав, зашагал к реке, к ушкуям – где-то там, прямо напротив, ладил шалашик Федька. Пусть уж подвинется, ничего, не на улице же спать – хоть и тепло, да комаров много.
После ухода Вожникова ватажник Онисим Морда спустился к плесу и немного побродил по берегу, прислушиваясь к доносящимся с середины реки звукам – похоже, играла какая-то крупная рыба – стерлядь? осетр?
Ничо! Онисим неожиданно для себя улыбнулся – поедим еще осетров! Лишь бы дьяк не обманул, сполна б рассчитался! А вообще… тут Онисим сник… лучше было бы никуда из Белеозера не уходить, с ватажниками в далекие края не подаваться! Он-то б и не подался, кабы не Ларион Степаныч! Сперва-то, услыхав про то, что ватажники и купец Михайло Острожец собираются в Нижний Новгород, а потом и дальше, дьяк зло прищурился и хотел было – по крайней мере, так показалось Онисиму – дать приказ имать всю ватагу, однако… Однако почти сразу раздумал.
– А пущай себе идут! – сказал. – Острожец тут, в Белеозере, амбары себе купил, да двор собрался строить – так что к зиме вернутся.
– Дак, а я-то?… – несмело спросил парняга. – Мне-то что делать?
– А ты, Онисим – с ними.
