Вожников заглянул к Борисовичам уже ближе к ночи, когда ватажники, выставив часовых, полегли спать – кто в шалашах, кто в ушкуях, а кое-кто – и просто на траве, бросив под себя кафтан или плащик. Братья, однако же, разбили шатер – конечно, не сами, окромя воинов крутилась около них всякая теребень, видать, наняли слуг.
– А, Егорша! Явился, так заходи, гостем будешь. Медку стоялого хошь?
Молодой человек и не думал отказываться: дают – бери, бьют – беги. К тому же медок оказался вкусен и хмелен изрядно.
– Ух, хорош! Ну, за ваше здоровье.
– И тебе, Егор, не хворать. Как житье-бытье-то?
Братьев – видно было – с выпитого тянуло поболтать, просто так, «за жизнь», и Вожникова-то они, судя по всему, для того и позвали – пообщаться. А с кем еще? Ну, не со слугами же? Кстати, новоявленного атамана Антипа Чугреева Борисовичи, как и раньше, себе ровней не считали, разговаривая, цедили слова через губу. А вот с Егором общались нормально – пусть немного с покровительством, но вполне задушевно – чувствовалась во всем этом какая-то тайна, и Вожников надеялся ее со временем раскрыть – все ж до Булгара самого плыть вместе с князьями.
– А что вы не в моем ушкуе плывете? – вскользь поинтересовался Егор. – Глядишь, веселей было б.
Братья быстро переглянулись и старший ответил:
– Веселей-то веселей… Одначе – невместно. Ты, Егорша, хоть и знатного роду, но о том никто, кроме нас, не знает-не ведает, так?
– Ну… так, – озадаченно кивнул невесть с чего записанный в «феодальную знать» Вожников.
– Антипка же – атаман, главный здесь, то все признают, – наставительным тоном продолжил Иван Борисыч.
– Вот и мы должны, чести не роняя, в головной ладье плыть. Усек?
– Усек, – улыбнулся Егор и, покачав опустевшей кружкой, напомнил: – А медовуха у вас добрая!
– Так пей еще! Эй, кто там есть? – младший братец, Данило, высунулся из шатра, подозвав слуг. – Живо тащите еще кувшин.
– Не боитесь, что кончится? – хмыкнул молодой человек.
Иван Борисович махнул рукой:
– Не кончится, взято изрядно. Хотя, бывают, попадутся такие «питухи», что никакого хмельного на них не напасешься! Но ты ведь не из таких, одначе.
– Не из таких, – вспомнив Серафиму-волшбицу, поспешно заверил Вожников и тут же, не удержавшись, спросил: – А вы водку когда-нибудь пивали?
– Водичку? – братья снова переглянулись, на этот раз – словно два заговорщика.
Слово «водичка» Иван Борисович произнес с ударением на первый слог – «во́дичка».
– Монахи латынские ее еще аква витой называют, – сказал Данило Борисович.
