– Ты что, и-ик… совсем пьяный? Ты зачем так напился, Якун? Э-э-э! Поди, и крест пропил? Не? Друзей не узнаешь… Это ж я – Захар! Захар Ипатов, хо! Кто Захара Ипатова не знает? Все знают, да-а-а! Тсс!!! Счас к девам непотребным пойдем, в корвин дом, ага! Ой, там таки-и-е девы… таки-и-ие… титьки – во! Как у стельной коровы! Эх, корвищи…
Онисим Морда нетерпеливо схватил Егора за руку:
– Че ждем-то? Я его сейчас – кистеньком.
– Подожди, – резко возразил Вожников. – Может, у него и денег-то нет… А тема интересная!
– Дак ить… кистеньком да…
– Тихо ты! Кистеньком.
Жди, я сейчас…
Забежав вперед, Егор вышел из-за кустов – будто случайно попался навстречу:
– О! Здорово, Захар!
– Х-хо…
Судя по голосу, «питух» был еще довольно молодым человеком, лица его и одежды не разобрать – темновато, – но все же, по разговору и манере держаться, Вожников тут же определил, что перед ним явно не смерд. Улыбнулся, подхватил пьяницу под правую руку – левую уже держал Федька.
– Ты в корчму, Захарко?
– Угу…
– А серебришка у тебя много ль?
– Да пуста калита!
– Хо? – изумился Егор.
– А пить ты на что собрался?
– Так я и не пить… Не-е, пить тоже, но… К девкам иду, к корвам нильским.
– Хорошо, не к крокодилам, они тоже в Ниле водятся, – наскоро пошутил Вожников и засмеялся.
А Федька – вот ведь молодец парень – спросил:
– Что, Одноглазый Нил уже и корв держит?
– Так держит, – ухмыльнулся Захар. – Вы что, не знали, что ли? Язм вчерась был, и за нас троих проплатил, за себя, за тебя, Якуне, за тебя, Страшок… ой! Да ты не Страшок… А кто, извиняй, не упомню… А пошли-ка со мной! Такие девки, такие титьки… у-у-у! Пошли, а? Вижу, парень ты добрый… А зовут…
– Да пусть буду – Страшок.
– А и будь. Так пойдем к корвам?
– Пойдем! Только обожди малость, ага… Федька, ты его не отпускай.
– Понял.
– И следи, чтоб не упал в яму. Ноги еще переломает… Онисим!
Из темноты выступила тень:
– Что – пора уж и кистеньком приложиться?
– Без тебя приложились бы. Как зеницу ока «питуха» этого береги!
Онисим разочарованно хмыкнул:
– Да знаю я его – Ипатов Захарка, Лапотникова Ивана, купца, племяш.
Тот еще проходимец да пьянь. А серебришка у него может и не быть – поди, пропил.
– Тут не в серебришке дело… Погодь, я ватажникам доложу.
Зачавкав грязью, Егор подался к своим, дожидавшимся у оврага.
Внимательно выслушав Вожникова, атаман закусил губу и задумался. Думал недолго, хмыкнул:
– Корвы, говоришь? Бл…жьи жонки? Ране не слыхал, чтоб они у Одноглазого были, верно, недавно завел.
