— Какие шторки, солнышко? — Я поднялась, бросила запоздалый взгляд на Наташу, но ее от книжки нельзя было оторвать и за уши. — Какие шторки на столе?
— Как дома, — упрямо продолжал объяснять мне, непонятливой, Женечка. — Цветные. Ты дома шторки делала, которые из деревни привезла.
Интерьер ресторана?.. Ну да, я столько времени убила, чтобы понять, как будет выглядеть этот шалман… Даже думала отказаться от мысли отдельных занавешенных столиков, дичь выходила, не быть мне дизайнером, все же не быть.
— Я дома делал, а нянюшка у меня тряпочки забрала и сказала, что высечет.
Она всегда так говорит, а никогда не высечева… высека…ет. Потому что добрая.
Женечка утер слезы, деловито подбежал к тряпочкам, которые он выпросил у Якшиной, но к ним давно добавилась масса других обрезков. То и дело на меня оглядываясь, он пошел по залу, выкладывая на каждый крестик на полу несколько цветных квадратиков.
Я стояла как прибитая пыльным мешком. Рабочие побросали дела, присоединились ко мне и пыхтели у меня за спиной, подошла Наташа и вцепилась мне в юбку.
Я смотрела, как сын останавливается, рассматривает ткани, оставшиеся у него в руках, корчит гримаски, возвращается, бежит к уже разложенным, меняет квадратики и начинает свое путешествие по огромному для него залу снова.
И у меня что-то щелкнуло в голове. То, что в двадцать первом веке я назвала бы «законченной концепцией», и Федул таких премудростей не знал, но слово вставить осмелился.
— Вы, барыня, глядьте… — выдохнул он.
— Младенца завсегда сама Всемогущая ведет. Как разгадать, что она ему говорит, а, барыня?
— Я знаю, что она ему говорит, Федул, — прохрипела я и отступила к единственному пока пригодному для сиденья стулу. Села, взяла на руки дочь. — Иди работай, Федул…
Мой малыш, родись он у меня в двадцать первом веке, стал бы программистом, кто еще умеет так превращать баги в фичи. А вот меня ожидает задачка со звездочкой: каждому укромному уголку, оформленному в уникальном стиле, придумать звучное и интригующее название.
Всемогущая, помоги, с фантазией у меня всегда было плохо!
Глава двадцать первая
Краски, краски, краски, пестрый ковер, путаница узоров, игра фактур, переплетение нитей, цветовое безумие. Я обманывалась, смотрела и видела воображаемое — сказочный дворец, или таинственный лес, или замок на утесе, или пристанище эльфов? Я слышала голоса единорогов, звонкий смех фей, крик банши где-то вдали и околдовывающее пение Лорелеи.
