— Барыня, стол-то развалился! — окликнул меня крупный щекастый мужик, которого я про себя называла «бригадиром», и он отменно справлялся со своей разношерстной командой. — Вот как собирать прикажешь? Его же при матушке-императрице Иоанне еще делали, провалиться мне на сем месте, барыня!
— Вот что, Федул, — задумчиво проговорила я, глядя на то, что осталось от рабочего кухонного стола. — Это сложите, в растопку пойдет… Печник-то заходил?
— Заходил, барыня. Тверезый, добрый да грамотный! Вон он тебе оставил, — Федул кивнул в сторону, где «бригада» свалила свою верхнюю одежду и «ссобойки».
— Что купить потребно да в каком количестве.
Я закусила губу. Не сметь рыдать!
— А что до тутошнего начальства, то Сан Проклыч передать велел, что сам обо всем позаботится, как вами и договорено.
Я кивнула. Печника, мужика с именем и репутацией, я нашла опять же по объявлению, и его работа, включая все договоренности с управляющим рядами и выкладку, обошлась мне в пятьсот целковых.
Печь с плитой стоила еще двести целковых, и капиталы мои таяли, как лед по весне, но мне запретили бы разводить огонь и готовить без клейма одного из лучших — и самых дорогих — мастеров города.
Я сунулась в записку. Печник подробно расписал все затраты, чего и сколько мне купить и когда, указал сроки, даже время, когда его работы произведут больше всего шума. Да, дерет нещадно, но отвечает за результат, думала я и не сразу услышала, как Федул истошно вопит:
— Барин! Барин, да куда же вы, барин! Ай, Петр, Петр, барина хватай скорее, барина!
Тощенький и проворный Петр пробежал мимо меня, я вздрогнула и оглянулась, а затем бросилась за ним, изо всех сил стараясь не орать от ужаса.
Но Петр не подвел и, пока я подбежала, уже снял со стола Женечку, который секунду подумал, а потом обиженно заревел.
— Благослови тебя Всемогущая, — искренне произнесла я, прижимая к себе ревущего сына, и полезла свободной рукой в ридикюль, потому что одним благословением сыт никто не будет.
— Вот, держи.
— Да я, барыня, да я это, — забормотал Петр, но деньги взял и вернулся к работе. Я же поставила Женечку на пол и тыльной стороной рук утерла слезки."
"— Тише, золотко, ничего не случилось, зачем ты на стол полез?
Прежде за сыном такого не водилось, но дети так и взрослеют.
— Там лучше видно, — шмыгнув носом, заявил Женя. Я наморщила лоб, он, видя мое недоумение, пояснил: — Там шторки.
