— Господи, — бормотала она, — как я ненавижу кашу!
Она запихнула печенье в рот, запила стаканом молока, а затем взяла кусочек… Неужели ветчины? Данфорд прищурился. Конечно, это была не баранина.
Генри сделала еще один большой глоток, судя по ее вздоху, вкусного молока и принялась убирать за собой.
Первым желанием Данфорда было войти на кухню и потребовать объяснений, но в животе его вновь забурчало. Со вздохом он спрятался за железным рыцарем в доспехах, а Генри тем временем на цыпочках пробежала через столовую.
Он подождал, пока стихнут звуки ее шагов на лестнице, затем вбежал на кухню и доел ветчину.
Глава 4
— Проснитесь, Генри. — Горничная Марианна осторожно потрясла ее за плечо. — Генри, проснитесь.
Генри перекатилась на другую сторону и пробормотала что-то вроде «отстань».
— Но вы очень просили, Генри. Вы заставили меня поклясться, что я разбужу вас в половине шестого.
— М-м-м-м-м… я пошутила.
— Вы предупреждали, что скажете это и просили не обращать внимания. — Марианна хорошенько пихнула Генри.
— Проснитесь же!
Генри, еще не отошедшая ото сна, вдруг выпрямилась и быстро села в кровати, покачиваясь.
— Что? Кто? Что происходит?
— Это я, Марианна.
Генри заморгала.
— Какого дьявола ты делаешь здесь? Еще темно. Который час?
— Половина шестого, — терпеливо повторила Марианна. — Вы просили меня разбудить вас сегодня пораньше.
— Разве? Ах да… Данфорд. Да. Правильно. Спасибо, Марианна. Можешь идти.
— Вы заставили меня поклясться, что я не уйду, до тех пор пока вы не подниметесь с кровати.
«Она умнее, чем я предполагала, — подумала Генри, — догадалась, что, отправив ее, я снова окажусь под одеялом. Ну что ж. Ничего не поделаешь. — Она свесила ноги с кровати. — Многим приходится вставать так…»
Генри зевнула, шатаясь, подошла к своему туалетному столику, на котором лежали чистые бриджи и белая рубашка.
— Вам может понадобиться жакет, — сказала Марианна — на улице прохладно.
— Неудивительно, — пробормотала Генри, натягивая на себя одежду. Несмотря на свою преданность деревенской жизни, она всегда вставала не раньше семи, а иногда и позже.
Но если она решила убедить Данфорда, что жизнь в Стэннедж-Парке не для него, придется и самой немного пострадать.
Застегивая пуговицы на рубашке, она на мгновение замерла. А надо ли ей, чтобы он уехал? Ну конечно, надо.
Она прошла к умывальнику и плеснула в лицо холодной воды, надеясь разогнать сон. Данфорд явно намеревался очаровать ее. И в какой-то степени небезуспешно, думала она упрямо.
