— Для меня это новость, — пробормотал Данфорд.
Генри распахнула деревянную калитку, которая выходила на большое поле, обнесенное живой изгородью.
— Разумеется, вы прожили в Лондоне так долго. Здесь это широко известное выражение.
— Оно относится и к людям?
Она повернулась к нему:
— Что вы сказали?
Он невинно улыбнулся."
"— Нет, ничего. — Он покачался на каблуках, стараясь понять, что же представляет собой эта женщина. Неужели она и впрямь знает животных по именам? Да только на этом поле их не меньше тридцати.
Он улыбнулся и, указав налево, спросил: — Как зовут вон ту?
Генри немного опешила от такого вопроса:
— А, эту — Маргарет.
— Маргарет? — Он удивленно поднял брови. — Какое милое английское имя.
— Но ведь она же английская овца, — парировала Генри.
— А эта? — он указал направо.
— Томазина.
— А эта? А эта? А эта?
— Салли, м-м… Эстер, м-м…
Данфорд, склонив голову, наслаждался, слушая эту скороговорку.
— Равнобедренная! — победно закончила она.
Он моргнул.
— Полагаю, что имя вон той — Равносторонняя.
— Нет, — она самодовольно ухмыльнулась, показывая на поле, — вон та — Равносторонняя.
Она скрестила руки на груди.
— Всегда любила геометрию.
Данфорд хранил молчание, за что Генри была ему весьма признательна. Нелегко было придумывать имена как заведенной. Он пытался запутать ее, спрашивая имена всех этих овец. Неужели он разгадал ее ложь?
— Вы не поверили, что я помню все имена, — произнесла она, надеясь, что прямая постановка вопроса рассеет его подозрения.
— Не поверил, — признался он.
Она посмотрела на него надменно:
— Вы внимательно слушали?
— Простите?
— Которая из них Маргарет?
От неожиданности он открыл рот.
— Если вы собираетесь управлять Стэннедж-Парком, вы должны знать кто есть кто. Она очень постаралась, чтобы эти слова не прозвучали фальшиво. Она была уверена, что ей это удалось. По ее мнению, это прозвучало как доказательство ее преданности имению.
Ненадолго задумавшись, Данфорд показал на овцу.
— Вон та.
Чтоб ты провалился! Он был прав.
— А, Томазина?
Он, очевидно, был не против попрактиковаться, так как вполне радостно показал пальцем и сказал:
— Вон та.
Генри уже собиралась сказать «неверно», как вдруг поняла, что сама не знает, прав он или нет. Какую же она назвала Томазиной? Может быть, ту, у дерева, но они все это время двигались и…
— Я прав?
— Что вы сказали?
— Эта овца — Томазина или нет?
— Нет, не эта, — решительно произнесла Генри.
