— Не думаю, что большинство из них знает, откуда берется шерсть для их одежды.
Он внимательно посмотрел на нее, очевидно, пытаясь понять, насколько серьезно она говорит это. Пауза затянулась и, почувствовав себя неуютно, Генри добавила:
— Вот такие дела. И вот почему мы едим баранину. Иногда.
— Понимаю."
"Генри пыталась понять, что таится за этим бесстрастным тоном, но не могла разгадать его мысли. Она была уверена, что выбрала верную тактику, пытаясь намекнуть ему, что он не сможет привыкнуть к такой жизни.
Но он может понять все не так, как ей хотелось. Подумает, что дела в Стэннедж-Парке идут из рук вон плохо, и выгонит их всех. Это было бы катастрофой.
Она нахмурилась. Может ли он выгнать ее? Может ли он вообще отказаться от опекунства?
— Почему вы так нахмурились, Генри?
— Нет, все в порядке, — быстро ответила она. — Я подсчитываю в уме. Когда я считаю, то всегда хмурюсь.
«Она лжет», — подумал Данфорд.
— Какую же задачу вы решали?
— Рента, урожай и тому подобное. В Стэннедж-Парке много работы.
И все мы трудимся в поте лица.
Его вдруг осенило. Подробный рассказ Генри об их питании приобрел для него новый смысл. Уж не пыталась ли она запугать его?
— Вот как?
— Да, это так. Несколько человек арендуют у нас землю, остальные же работают на поместье: убирают урожай, смотрят за домашним скотом и выполняют другую работу. На это уходит много сил.
Данфорд усмехнулся. Он не ошибся, она действительно пыталась запугать его. Но почему? Надо подробнее разузнать об этой странной девушке.
Если ей хочется войны, он с удовольствием примет вызов. Как бы мило и невинно она ни пыталась скрыть это, он ее раскусит. Он одержит победу над мисс Генриеттой Баррет тем же способом, каким одерживал победы над женщинами по всей Британии. Он просто будет самим собой. И Данфорд улыбнулся ей.
Генри полагала, что у нее крепкие нервы. Она даже успела произнести про себя: «У меня крепкие нервы» — в ту самую минуту, когда его чары обрушились на нее. Но нервы ее были не такими уж крепкими.
Что-то оборвалось внутри и засосало под ложечкой. И, что было совсем ужасно, она услышала собственный вздох.
— Расскажите о себе, Генри, — попросил Данфорд.
Она вздрогнула, словно очнувшись от тяжелого сна.
— О себе? Боюсь, что рассказывать совсем нечего.
— Позвольте не согласиться, Генри. Вы очень не обычная женщина.
— Необычная? Я? — Последнее слово было больше похоже на писк.
— Судите сами. Вы с большим удовольствием носите бриджи, а не платья.
