Пойдём, Марс! — высказавшись, пихаю младшОго в бок.
Принц сноровисто поднимается и помогает выбраться из закутка. Вот только далеко уйти у нас не получается. Грохот упавшего тела останавливает. Вздрогнув, разворачиваюсь. Ансер лежит на боку возле нашего стола и сжимается, стараясь подавить конвульсии.
— Сер! Что случилось?! — падаю рядом с мужем, ловлю голову, чтобы не бился об мраморный пол.
— Крылья, — хмыкает Марс, возвышаясь над нами. — Ты в любви ему призналась, Огонёк."
"— Что? Нет, я… — зажмуриваюсь сильно-сильно.
Совсем забыла об этой особенности рурков. Только я не признавалась в любви. Не признавалась же? Так, к слову пришлось. Это что получается? Я вправду люблю Ансера? И он меня любит? Ну да, брюнет шептал слова любви во время нашего бурного секса. Но в тот момент я практически не слушала его страстный шёпот.
— Ни разу не считал тебя одной из девок, — хрипит Ансер, перестав трястись, и откатывается на спину. Устраивает голову удобнее на моих коленях. Не дёргаюсь.
Глажу по лбу, стирая капли пота. — Ты очень чистая, светлая, нежная и мне тебя безумно хочется запачкать. Не обижайся, Лан. Не обещаю исправиться, но постараюсь. Веришь?
Муж тянет ладонь и накрывает щеку. В глаза заглядывает, молниями сверкая. И я верю. Я всегда ему верю. Киваю. И, склонившись, целую. Странный поцелуй получается. Вверх тормашками.
— Можешь трахать мне мозг двадцать четыре на семь. Это твоя прямая обязанность, — выдыхает очередную грубость брюнет. Бью его по груди и отстраняюсь.
— Тебя это, что ли, обидело? Лапуль! Эй! — он ловит мои руки и резко вскакивает, меня поднимая. Наступает с широкой улыбкой. Отступаю и оказываюсь зажатой между двух братьев. Потому что за спиной Марс незыблемой горой стоит. — Заменим это ужасно скверное, задевающее твою тонкую душевную организацию и нежную психику слово на другое.
— Не паясничай, Сер, — фыркаю, передёргивая плечами. Потому что Марс там конечности распускает.
— Прости, малая. Я больше так не буду, — клятвенно заверяет Ансер и рывком накрывает губы своими.
— И спасибо за крылья, Лапуль. Я тоже тебя люблю!
— И лапулю замени, — ворчу, обнимая за шею, и плевать, что футболка задирается. Мне нравится находиться в их объятьях. Пора это признать.
— А чем тебя лапуля не угодила? — удивляется муж.
— Ты так по коммуникатору к кому-то обращался. Лапушкой звал.
— Понял. Принял, — хмыкает и в широкой улыбке расплывается. — Ревнивица моя, оху… красивая.
