Я ведь знала, что Ансер неотёсанный грубиян. Он десять лет крутился среди бандитов. И рядом со мной старается не материться. Это тоже замечаю. Слышала же, как он общается с остальными. Там, если из диалога мат убрать, останутся одни местоимения. К тому же мужчина давно ещё сказал, что воспитанию не подлежит. Его только таким принимать. Да и не хочу я его менять. Я в Ансера влюбилась именно в такого: бандита, грубияна и нахала. И всё же сейчас его слова задели меня и обидели.
Так и не дождавшись ответа, Марс поднимается.
Надевает боты на голые стопы и отходит к автомату с быстро приготавливаемой едой. Двигаюсь к углу дивана, поджимаю под себя ноги и натягиваю футболку на колени, полностью закрывая себя.
Марс ставит на стол подносы. Три чашки с горячим ужином, кофе, салат и хлеб.
— Я только кофе буду, — подаю голос и тут же получаю кружку горячего напитка. Парень садится рядом, прижимаюсь к его боку, с улыбкой наблюдая, как он вокруг себя раскладывает большие чашки. — Ты это всё сам съешь?
— Угу, с утра ничего не ел, — бубнит он и совершенно не аристократично набрасывается на еду.
Глажу его по плечу, с умилением наблюдая за принцем. Такой он простой и в то же время непростой.
Не отвлекаю голодного мужчину, боком поворачиваюсь, прислоняюсь к его боку. Чуть съезжаю, удобнее полулёжа устроившись. Можно сказать, прячусь в уголке за мощным телом Марса. Грею ладони об кружку кофе и дремлю. Всё-таки не выспалась.
— Проваливай, Сер! — рявкает тихо моя нечаянная подушка.
Вздрагиваю и просыпаюсь.
Вот это я отключилась. Благо Марс бокал из рук отобрал, иначе бы облилась сейчас. Лежу всё там же, в своём укромном уголке. Правда, голова покоится на коленях брюнета, а его горячая ладонь на моей оголённой попе. Нахал! Одёргиваю футболку и барахтаюсь, пытаясь подняться.
— Заглохни, Марс, я с женой пришёл поговорить, — глухо отвечает второй брюнет и двигает свободный стул, издавая ужасный скрип.
— Жена не хочет с тобой сейчас говорить, — бурчу и, наконец, сажусь. Укрываю своим временным «платьем» коленки и перевожу взгляд на мужа.
— Придётся, Лапуль. Вываливай претензии. Я в этих женских штучках не шарю, — Ансер кладёт на стол сцепленные в замок руки и пристально смотрит на меня. Серьёзный. Собранный. И даже немного сердитый.
— Твоя грубость и наглость иногда переходит все рамки приличия. Для меня неприемлемы такие отношения. Я не одна из твоих девок и требую к себе уважения. Как бы я тебя ни любила, терпеть хамство в свой адрес не буду.
