В их ситуации это было неминуемо. Но сейчас она чувствовала разлитый вокруг негатив всей кожей, которая вдруг стала очень чувствительной. С чем был связан этот негатив – ее романом с Никитой, злобными характерами окружающих или собственной тревогой, возникшей из-за совершенных под летним солнцем преступлений, она не знала.
После обеда Никита отпросился у Полины съездить к сестре.
– Родители просили приехать, – виновато сказал он. – Я быстро, туда и обратно.
– Хорошо, – сказала Полина, немного уязвленная тем, что он не позвал ее с собой.
«Не доросла ты еще, матушка, до того, чтобы быть представленной родителям», – язвительно сказала она самой себе.
Возвращаться на пляж не хотелось, и Полина бесцельно побрела по набережной, которая за время пребывания в Коктебеле уже была исхожена вдоль и поперек. Но больше тут было ходить некуда. Пестрили разноцветьем торговые ряды. Полина зашла было в одну из палаток, привлеченная белоснежным вязаным топиком, который бы красиво смотрелся на ее загорелой коже и подчеркивал высокую грудь, но пожалела четыреста рублей.
В другой палатке она долго вертела в руках крымские специи, размышляя, не привезти ли их подругам в качестве сувениров, но тоже так и не решилась на покупку. Магниты на холодильник оставляли ее совершенно равнодушной, косметика из карадагской глины тоже. Дарить раковины, как собирался сделать Костик, она считала глупостью. Это был подарок из разряда «ни уму, ни сердцу».
Надо признать, что как раз морских раковин вокруг было очень много.
Их предлагали практически на каждом шагу. И Полина мимолетно подумала, что Костик совершено зря тащил их из Нового Света. В Коктебеле их было точно не меньше.
«Странно, – подумала Полина, – а в первые дни я и не замечала, что тут продается так много раковин. Уставшая, наверное, была. Вокруг себя вообще ничего не замечала. Только Никиту. Его-то мой глаз в первый же день выцепил. Хотя нет, точнее, во второй. Интересно, что нас все же ждет впереди? И почему сегодня он не взял меня с собой?»
Она поняла, что расстроилась из-за его поступка гораздо сильнее, чем сама ожидала.
Полина не понимала, как так получилось, что всего за неделю Никита Чарушин настолько плотно вошел в ее жизнь, как будто стал частью ее самой. Это было неправильно. Опасно. Но что с этим делать, она не знала.
Телефонный звонок вывел ее из прострации, в которой она находилась. Почему-то Полина решила, что звонит Никита, хотя она и не давала ему своего номера телефона. Случая не было.
