– Погоди. – Полина вывернулась из его рук и требовательно уставилась в лицо. Глаза ее пылали. – Я хочу знать, что все это значит? Получается, ты тогда забрал шкатулку из пещеры?
– Забрал. – Никита покаянно покрутил головой. – Ты посуди сама: ну как ее можно было там оставлять? Неужели ты думаешь, что полиция поехала бы за ней, чтобы узнать, что в ней лежит?
– Но тогда почему ты мне не сказал об этом?
– Потому что сначала хотел убедиться, что знание о том, что находится внутри, не преумножает печали знающего.
Пойми, это могло быть опасно, и я не хотел втягивать тебя в это.
– Спасибо за заботу. – В голосе Полины сквозил металл. – И что, ты выяснил, что там лежит? Или уже лежало?
– Я посмотрел, удовлетворил свое любопытство и положил это обратно, – успокаивающе сказал Никита. – Поверь, что это совершенно не опасно, и я бы даже сказал, совсем неинтересно. Именно поэтому я тебе про это и не рассказывал. Более того, я собирался в какой-нибудь день добраться до пещеры, чтобы положить это обратно.
– Это – это что? – воскликнула Полина в ярости.
– Я обязательно тебе скажу, но попозже.
– Когда?
– Когда Андрей с семьей уедет домой. – Никита был внешне серьезен, но глаза его смеялись. – Мы не должны были влезать в его маленькую тайну, так что пусть я один пока буду ее носителем. Хорошо?
– Я тебя убью, – прошипела Полина и стукнула Никиту кулачком во влажную после душа грудь. От этого жеста полотенце, которым были обернуты его бедра, упало, и она с присвистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.
Этот мужчина действовал на нее совершенно непостижимым образом. – Ты обманщик. Ты предатель. Ты поступил по отношению ко мне нечестно.
– Каюсь, – согласно кивнул он, отставил шкатулку в сторону и подхватил Полину на руки. – Каюсь, я действительно мерзавец. И сейчас буду просить у тебя прощения до тех пор, пока ты меня не простишь."
"Он сделал несколько шагов и вместе с Полиной на руках упал на кровать, которую они так и не успели застелить. По комнате струился аромат роз, смешиваясь с легким запахом настоянного на крымских травах геля для душа, химическим духом пены для бритья, мятным привкусом зубной пасты и тем особенным, острым, мужским ароматом, который был неотъемлемой частью самого Никиты, вызывая у Полины каждый раз, как она его вдыхала, острый приступ желания.
– Ты обманщик, – прошептала она, не желая сдаваться так быстро, и тут же замолкла, нырнув в пучину чувств и эмоций, которые не оставляли времени ни на что другое.
