Как массаж, физио, бассейн?
— Так же, как и на прошлой неделе — капризно надула губы Анечка. — Все время одно и то же.
— А я тебе на флешке новых фильмов привез, — Костя полез в карман.
— Не хочу фильмов! — Анечка изволила капризничать вовсю.
— А чего хочешь? — Костя оставил флешку в кармане.
И тут ему показали — чего.
Костя уже забыть успел, что они когда-то так целовались. В последний месяц поцелуи были краткие, невинные, почти братские — в щеку, в лоб, в висок. А сейчас вот…
Как же он соскучился, оказывается.
По возможности припасть к родным губам, раздвинуть их языком, проникнуть внутрь. Ласка губ и языка, общее дыхание, ее поясница под своими ладонями, прижать к себе близко, еще ближе. Вся такая крепкая, гибкая, сладкая, горячая и…
… и нет!
— Почему — нет? — Анечка смотрела на него огромными потрясенными глазами. Губы у нее вспухшие, грудь в вырезе футболке, как он любит — вверх-вниз, волосы растрепались. Закинула ему руки на шею, потянула к себе. — Ну Ко-о-остя-я-я…
Как же тяжело быть ответственным и благородным! Благородство и самопожертвование уже не помещаются в штаны.
Истосковался по ненаглядной своей жутко, оказывается, по ласке ее истосковался, по телу.
А нельзя. Не положено.
— Анюта… — он гладил ее по спине теми же движениями, что и разыгравшегося Норда. — Анюточка моя, не надо нам…
— Что значит — не надо нам? — она четко, чеканно выделяла каждое слово. — Почему это — нам — и не надо? — выгнулась вдруг. Прижалась бедрами к его паху. — Не-е-ет, нам — надо!
Да там-то, конечно, надо.
Но Костя тут пытается думать головой.
— Анюта, ну пожалуйста… — взмолился, пытаясь как-то так обнять ее, чтобы это перестало походить на прелюдию к сексу. — Нельзя ведь тебе…
— Кто сказал?! — ахнула Аня. И даже отступила на шаг. Глядела неверяще. — Почему мне нельзя?
— Но операция же… швы…
— Месяц уже прошел! Даже больше!
— Анют… — растерянно. А она вдруг отступает еще на шаг назад, и глаза становятся… горькими. Обиженными. Злыми.
— Я поняла. Я все поняла, Костя.
Я просто больше не привлекаю тебя как женщина.
На это Костя не нашелся, что сказать. Только рот раскрыл.
— Нечего сказать? — зато у Ани слова находились. — Потому что это правда. Я перестала тебе нравиться!
— Анюта! — наконец взвыл Константин.
— Я помню, как ты смотрел на меня там, в реанимации! — она наставила на него палец. — Ты смотрел на меня… с ужасом. С отвраще…
— Аня!!! — тут он уже заорал. И вдруг увидел, что глаза ее блестят. Слезами.
