— Ролевые игры в доктора оставь для жены, — Константин медленно смял лист. Зайцев на нем было и в самом деле несчитано. — И сбегай мне за кофе.
— Напомни мне, зачем мы взяли зимой в штат офис-менеджера? — вкрадчиво поинтересовался пан архитектор.
— Чтобы она своими длинными ногами украшала офис и бесила Киру, — парировал Костя. — Давай-давай, разомни лапки. Я же вижу, тебе надо.
— Это тебе надо, — вздохнул Макс. — Но пройтись и в самом деле стоит. Тебе, как обычно, с гуталином?
— Да, швейцарским, 90 % минимум!
За Максом закрылась дверь, а Костя потянулся к телефону.
Разблокировал экран. На заставке красовалась причина его задумчивости. Его головная боль. Та, из-за которой он уже который день чувствовал себя абсолютно пьяным от счастья.
Анечка.
Ее признание, три слова, сказанные тихим срывающимся голосом на пустынном пляже на берегу океана, под светом полной луны — они что-то изменили в Косте. Словно внутри вдруг зажглось что-то, какой-то источник тепла, света, радости — и с каждым днем, часом, минутой — разгорался все сильнее.
Тебя любят. И это вдруг меняет все.
Говорили ли ему эти слова раньше? Костя встал, прошел на свое любимое место к окну. Суровый балтийский город не торопился одеться в осень и дожди, радовал своих жителей солнечной, сухой и ясной погодой. Словно кусочек Испании контрабандой приехал с Аней и Костей.
Так что же, говорили ему о любви? Наверное. Константин не помнил. Не предавал никогда значения словам. Наверное, и сам кому-то говорил о любви. Какая разница, что ты говоришь, если хочешь добиться от девушки желаемого?
Сейчас же… Сейчас же все было совершенно иначе.
Аня ничего от него не ждала, не просила, не хотела. Это же Анечка — умный, серьезный, честный и чистый человечек. Она просто его любит.
И все.
В груди стало горячо-горячо. И, как, скажите на милость, жить с таким пожаром внутри на постоянной основе?
Да просто пожар этот надо с кем-то разделить.
Константин Семенович Драгин запрокинул голову и громко и счастливо рассмеялся. Что может быть лучше того, что тебя любят? Только то, что и ты любишь тоже!
Костя резко развернулся, сделал пару шагов и с размаху плюхнулся на диван.
Кожаный монстр жалобно скрипнул, а Константин задрал ноги на подлокотник.
Тепло, что наполняло его, теперь грозило уже оторвать от земли — как легкий газ тащит вверх, в небо, воздушный шар. А еще его переполняла кипучая, острая, практически судорожная потребность что-то сделать. Черт, где этот Малыш с кофе?!
Костя резко сел.
