Опустив стекло, Барнеби проговорил побелевшими губами:
— Мисс Беллрингер, это была не лучшая идея…
— Какая удачная случайность! — Она просияла, увидев их. Салон машины наполнил легкий аромат гвоздики и фиалкового корня. Не успел Барнеби остановить ее, как она открыла дверцу, забралась в машину и устроилась на заднем сиденье. — Так вот, первым делом, пока я не забыла, похороны завтра. В одиннадцать тридцать. Может быть, вы пожелаете присутствовать?
Барнеби пробурчал что-то невразумительное. Сержант Трой дрожащими пальцами достал из кармана пачку «Честерфилда».
— А вот этого здесь делать не нужно, молодой человек. Вы вредите нам всем. — Он уронил пачку на колени, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. — А теперь, — мило улыбаясь, повернулась она к Барнеби, — расскажите мне, как продвигается расследование. Вам удалось еще что-нибудь выяснить?
— Пока мы собираем сведения.
— Не нужно быть таким скрытным, господин инспектор. В конце-то концов, если бы не я, никакого дела не было бы вообще. А еще вы сказали, что я могу оказать вам помощь.
— Эта бесстыдная ложь сопровождалась сияющим взором, ясным и невинным, как у ребенка. Прежде чем Барнеби успел собраться с силами, женщина добавила: — Вы уже разговаривали с этой ужасной миссис Рейнберд?
— Да.
— И что она вам сказала? Она что-нибудь видела?
Старший инспектор не видел причин скрывать откровения миссис Рейнберд. Он не сомневался, что о них знает уже вся деревня.
— Она видела мисс Лэйси в тот вечер. Та шла отправить письмо.
— Гм-м-м, — хмыкнула мисс Беллрингер.
— Эта девица слишком красива, чтобы принести людям счастье. Слушайте, хватит уже ходить вокруг да около. Для старой перечницы вроде меня совершенно понятно, зачем вы расспрашиваете не только о вечере, но и о послеобеденном времени. Эмили что-то увидела в лесу, и я уверена, что речь идет о тайной любовной связи. — Голос ее прозвучал почти театрально. — А точнее, о Кэтрин Лэйси и ее inamorato. Это проще пареной репы. Сами, наверное, можете представить, к чему приведет их разоблачение.
Для начала, никакой свадьбы. Как бы Генри ни сходил с ума по ней, он все же не такой дурак. Ей придется распрощаться с Тай-хаузом, всеми денежками и, кстати, супругом, которому несложно наставлять рога. Безумно влюблен и прикован к инвалидному креслу — сами подумайте, что может быть удобнее? Она так или иначе рядом с ним бо́льшую часть времени будет предоставлена самой себе. А у этой семейки дурная наследственность. Отец был никчемным человеком.
