Она разрешила мне сделать несколько эскизов в своем саду… в разные времена года… но это было сто лет назад. Я не видел ее… м-м-м… не меньше двух месяцев. — Он взирал на старшего инспектора внимательно и бесстрастно, разве что слегка забавляясь, по-видимому приняв решение рассматривать это насильственное вторжение как развлечение.
— Вы можете сказать, где находились после обеда и вечером в прошлую пятницу?
— Здесь.
— Мистер Лэйси, не торопитесь. Припомните хорошенько.
— Нет. Я всегда здесь. Работаю. Иногда прерываюсь и гуляю по лесу.
— А в тот день вы не гуляли? — поинтересовался Барнеби.
— Может, и гулял, но на самом деле не помню. Все мои дни одинаковы, так что дневник вести мне нет смысла.
— Разве это не слишком скучная жизнь для молодого человека?
Майкл Лэйси уставился на свои босые ноги. У него были красивые ступни: удлиненные, узкие, изящные, с тонкой кожей и ровными косточками. Византийские ступни. Потом он взглянул прямо на Барнеби и произнес:
— Моя жизнь — это моя работа. — Он говорил негромко, но с таким вызовом и страстной убежденностью, что Барнеби, увлекающийся акварелями и нерегулярно участвующий в собраниях каустонского общества изящных искусств, ощутил укол зависти.
Потом он сказал себе, что убежденность не означает наличие таланта, что подтверждалось наблюдениями за выступлениями драматического кружка Джойс. Вооружившись этим не очень-то изящным суждением, он произнес:
— Мистер Лэйси, если позволите, еще буквально один-два вопроса…
— А если не позволю? Ненавижу, когда меня отрывают от работы.
— Насколько я знаю, — невозмутимо продолжал Барнеби, — вы присутствовали при несчастном случае, в результате которого погибла миссис Трейс?
— Белла? — откровенно удивился Майкл. — Ну да, я был там, но я не понимаю… — Он замолчал. — Вы что, хотите сказать, что есть какая-то связь? — От его прежней враждебности не осталось и следа. Теперь он выглядел по-настоящему заинтригованным. — Но нет… такого не может быть, ведь так?..
— Как я понял из статьи в газете, вы первым оказались рядом с миссис Трейс после выстрела?
— Совершенно верно.
Лесситер сказал не трогать ее, а бежать вызывать «скорую», я так и сделал.
— В Тай-хаузе в это время кто-нибудь был?
— Только Кэтрин. Из кожи вон лезла, чтобы угодить.
— Прошу прощения?..
— Готовила на кухне бутерброды, лепила пирожки, резала мясо…
— А вы в это время помогали загонять дичь.
— Это совсем другое дело. Мне за это платили! — Сарказм Барнеби вернул гнев в голос Майкла.
