Но мой вам совет, старайтесь держаться от короля как можно дальше. Не всякая женская хрупкая психика сумеет уцелеть… в близком общении с его величеством. Он очень тяжёлый человек. И жестокий.
Его слова гранитными плитами падают, придавливая плечи. Пусть, пожилой лекарь и не поведал никаких подробностей, но они и так угадываются. Все эти намёки на здоровье королевы и жестокость короля… Домашнее насилие оно и в другом мире, и в королевской семье остаётся домашним насилием.
Да и Федерик своего отца не спешил защищать от обвинений Иезеннии.
Наоборот признал, что тот способен на многое ради власти и силы. И что-то не заметила я в своём муже большой сыновьей любви. Встречаться с королём мне теперь ещё больше не хочется. Но чую, рано или поздно придётся. И хорошо бы было, чтобы я к тому времени уже освоилась со своей силой и могла за себя постоять.
– Простите, что встревожил вас, ваше высочество, – покаянно хмурит брови мэтр Тино. – И не волнуйтесь понапрасну.
Ваш супруг уже очень давно живёт собственным умом, по собственным понятиям чести и морали, и за это его очень любит и уважает народ Арганды. Так что вряд ли вам доведётся много общаться и видеться со свёкром. А уж наедине… не думаю, что его высочество такое допустит, хорошо зная своего отца. Уж вас-то, свою законную супругу, точно сумеет от него уберечь, если вы это позволите, конечно.
Глава 37
Слова мэтра не шли у меня из головы весь остаток дня.
И хоть я старалась сильно не концентрироваться на том, что означали все эти его недосказанности, пыталась не докапываться внутренне до истины, но всё равно периодически ловила себя на том, что ладони жжет, а внутри начинает полыхать пламя… Ведьма должна ведать, так ведь сказала Богиня?
Должна-то должна. Но не тогда, когда это угрожает пожаром. Научусь с собой справляться, тогда и буду смотреть дальше и глубже. Ну или хотя бы в таком месте буду это делать, где никому не смогу навредить.
В воде, например. Морской. Чем не выход?"
"Слава богу, браслеты со своей задачей справились, и я, к моему огромнейшему облегчению, за день так ни разу и не воспламенилась. Ни когда стояла столбом, выдерживая снятие мерок, ни тогда, когда мерила многочисленные готовые наряды, которые мне принесла модистка, исходя из размера предоставленного ей Бригиттой – и когда только успела? – домашнего платья.
