Когда ты ушла, Оль, я подумал, что наверное так и надо. Думал, что люблю Алису больше. Я ошибся. И очень быстро это понял. Прости меня, Оль. Я ведь так и не извинился толком. Прости за измену. За предательство с Соней. Я понимаю, как тебе было больно. Знакомить их за твоей спиной… — обреченно покачал головой. — Я хочу все исправить, Оль. Если ни как твой мужчина, то хотя бы как отец твоего ребенка, — Руслан посмотрел на мой живот и чуть склонил голову, едва улыбаясь: — Я никогда не верил в судьбу… — проговорил странно задумчиво.
— Но она сначала подарила мне тебя, потом отобрала и наказала другой женщиной… Я думал, что все. Что никогда наши дороги не пересекутся, желал тебе только счастья, и вот мы снова рядом. Связанные навсегда. Оля… — с силой накрыл мою руку. — Я скучал. Очень скучал…
— Это лишнее, Руслан, — спрятала руки под стол. — А в остальном… Я не знала, что беременна. Столько нервов было. А мы так долго не спали вместе, что даже не предполагала… — вынесла его искренность во всех аспектах за скобки.
Я за мир во всем мире и конфликтовать относительно его отцовства не собиралась. Если найдет время в своем графике, пусть видит моего сына. — Извини, что так вышло, — я продолжала упражняться в сарказме, — я тебя не подлавливала. Понимаю, что избегал близости, чтобы не дай бог, но, — развела руками, — осечка вышла.
— Дело не в этом, Оля. Все случилось… слишком стремительно с Алисой. Я только после «этого», — замаскировал секс под безликое «это», — понял, что сделал. Меньше всего на свете я хотел обидеть тебя.
Я хотел тебя в постель. Поверь, очень хотел, но чувствовал, что словно бы оскверняю тебя после нее. Собой оскверняю.
— Спасибо и на том. Очень мерзко спать с мужчиной, который только что был с другой. И обидно отдавать себя мужу, который мечтает о первой жене.
— Я не спал с Алисой. Только один раз. Когда неожиданно увидел у своей машины на парковке…
— Ты с ней больше не спал? Даже когда уезжал ночью и целовал ее на глазах у всех, серьезно?
Конечно, я не верила! Его же штырило от нее как мальчишку, даже я заметила.
— Меня тянуло к ней, признаю. Мы больше не трахались, — стал жестче в словах, — но я хотел, едва сдерживался, чтобы не сорваться.
— Ясно, — отвела глаза. Зачем это слушаю? Зачем спрашиваю? Словно корку с раны содрала: снова кровь, снова боль.
— Я не хочу все это тебе говорить, но и лгать не хочу. С Алисой все кончено. Она вычеркнута из нашей с Соней жизни.
Сложно представить, что мать может отказаться от ребенка.
