Дальше меня завертело и закрутило. Некогда было грустить и печалиться. Я написала заявление, выставила на продажу квартиру и, дорабатывая положенные две недели, собирала нехитрый скарб.
Попрощавшись со своим прошлым окончательно, загрузила вещи в машину и поехала в Северную столицу. У меня было в планах купить квартиру, очень надеюсь, что денег с продажи московской хватит, но пока сняла приятную евро-студию недалеко от новой работы.
Дом хоть и старый, но ремонт свежий, приятный, современный. Светло — это главное, уют я добавлю сама.
Любимым местом в квартире стал небольшой французский балкончик: холодным осенним утром я варила жгучую арабику и с чашечкой из костяного фарфора выходила встречать новый день. Неважно, что дождь, пасмурно и влажная взвесь холодила лицо. Мне было хорошо. Я вырвалась из клетки. Нет, это не мой брак и материнство. Это несбыточные надежды и мечты. Людям свойственно ожидать чуда. Со мной не случилось, бывает, но я переживу. Теперь кажется, что все эти годы любила мужчину, который не мог или не хотел полюбить меня.
Больше не было злости, только тихая грусть. Это пройдет. Все проходит.
Уже в Питере, обосновавшись в новой квартире, я занялась изучением трастового счета. За шесть лет брака Руслан положил на мое имя четыре миллиона. Переболев, я смогла трезво рассудить и не бросаться заявлениями, что мне ничего не нужно от бывшего. Даже горько шутила про себя, что это он зарплату мне складывал: услуги няни, домработницы и любовницы оплачивал.
Глупость, конечно, но я имела право так думать. Пусть эти деньги послужат про запас — на новую жизнь.
— Как у нас дела? — зашла в один из классов. Ремонт практически закончился, осталось покрасить стены. Рабочие работали резво, но я предпочитала контролировать. Я легко перевоплощалась из директора в педагога, затем в завхоза и обратно. Взялась за новый центр с энтузиазмом, как к собственному детищу. Мы с Мариной совпали в нашем видении и концепции, теперь много работали.
— Как пахнет краской, — сморщилась. Удушливый запах. К горлу подкатила дурнота, ноги подкосились, в голове туман…
Глаза уже открыла в карете скорой помощи: надо мной встревоженное лицо подруги, рабочих и фельдшера.
— Давление нормальное, — объявил он. — Кожные покрова чистые, температуры нет, — записывал. — Девушка, сдайте анализы на анемию. Бледность неестественная, — затем зрачки осмотрел и тихо так: — Вы в положении?
Я замерла испуганно.
