Еще две недели, и заберу дочь обратно в Москву. И Оля узнает. Моей матери с трудом удавалось сводить их разговоры по видео-связи к минимуму, чтобы Соня не проболталась. По возвращении этого, конечно, не избежать. К этому моменту я должен определиться, как мы все будем жить дальше."
"— Рус… — Алиса открыла дверь и томно прошлась языком по полным губы. В одном кружеве белья, на каблуках, с призывной улыбкой, манящей и чарующей. Меня скрутило изнутри, разум отступил, эмоции взъярились, гормоны ударили в голову, а тело отозвалось болезненным напряжением.
Каждая клетка тянулась взять, сжать, получить. Алиса всегда на меня так действовала. Голая страсть. С ней я напрочь терял возможность думать связно.
Я захлопнул дверь, отсекая нас от реальности. Алиса обняла меня, целовать начала, прижиматься пышными формами. Стройная, но с сочным изгибами.
— Мне нужно решить, как будет, — поймал руку на ширинке, — с Олей поговорить.
— Ты ведь любишь меня, Рус. Всегда любил… — хотела на колени опуститься, я не позволил.
Меня трясло как охота, чтобы ублажила меня; белье зубами на ней разорвать, но так нельзя. Я все еще цеплялся за остатки принципов.
— Ты жесток, Рус, — надула губы, но отошла. Перестала испытывать мою выдержку. — Очень благородно, что решил не изменять ей. А мне? — впилась острым ревнивым взглядом. — Ты же и с этой не спишь сейчас, м?
— Она моя жена. Не «эта».
Алиса равнодушно махнула рукой. Олю она не считала соперницей. Моя вина, конечно. Я слишком ярко дал понять, как отношусь к самой Алисе.
— Она занимает мое место. Она была нянькой для нашей дочери. Ты ведь поэтому женился? — приподнял бровь иронично.
— Нет, — ответил ровно, а внутри запульсировало: частично да, именно так.
Алиса отошла к окну, освещенная только тусклым нижним светом и фонарями с улицы. Очень выгодный ракурс; загадочная, таинственная, раскаявшаяся грешница.
— Ты же знаешь, что так будет лучше, — мягко произнесла. — Соня моя и ты мой. Я была дурой, но я так жалею! — добавила голосу яростного пыла.
— Рус, я хочу все исправить. Сонечке пора сказать, кто ее настоящая мама.
— Ей нужно к тебе привыкнуть, подружиться, — продолжал стоять на своем. Алиса умело соблазняла и давила на эмоции даже такого прожженного эмоционального импотента, как я.
— Я не хочу, чтобы моя дочь называла матерью какую-то левую тетку! — в запале даже ногой топнула.
— Алиса, — с нажимом произнес. Она перебарщивала, — не надо так говорить. Оля растила Соню с двух лет.
