Широкие ладони стиснули талию, и я не поняла даже, больно мне или приятно, это тягучее ощущение в теле после больницы или из-за Демьяна.
Испуганно дернулась, но он сжал меня крепче. Вплотную прижал к себе. Наши языки столкнулись, и меня с ног до головы обдало волной жара.
Во рту горьковатый привкус, он знакомым мне кажется. В воздухе повис этот запах – тяжелый густой, опасный, в напряженной тишине лишь шорох одежды, и стук сердца, барабаном в ушах.
Его руки спустились на ягодицы, сдавили.
Охнула ему в рот, распахнула глаза.
Я не могла такое забыть. Он врет, мы с ним не были, никогда…
— Отпусти меня, что ты делаешь! – выкрикнула и уперлась ладонями в каменную грудь.
Он отклонился, продолжая удерживать меня. Внимательным темным взглядом пробежался по лицу, и я съежилась, ни разу на этого человека не кричала, и теперь испугалась. Молний-вспышек в глазах.
Демьян медленно разжал руки.
Отшатнулась, приложила ладони к горящим щекам.
— Это неправда, – глухо пробормотала и отвернулась, огляделась в пустой прихожей.
— Папа бы тебе не позволил. Он меня для Волынова бережет. Ты сам понимаешь.
— Папе мы не сказали, Алина, – Демьян жестко усмехнулся. — Коваль мне запретить не может. Ни он, никто. Ты уже моя, – его сухие горячие пальцы сжались на моем запястье, — пойдем наверх. Ляжешь.
— Я уже не хочу, – неуверенно возразила, когда он потянул меня к лестнице. — Я не знаю, где Лара и что с ней. Мне надо увидеть сестру, Демьян.
— Я подумаю, – он втянул меня на второй этаж.
Огляделась.
Здесь, в холле тоже пусто, лишь большая синяя ваза у стены. И три двери.
Демьян толкнул крайнюю слева, пропустил меня вперед.
Чисто мужская спальня в темных тонах, черные шторы и большая кровать, пара светильников, свисающих с потолка.
Я так и представляла его комнату – минимум мебели и никаких личных вещей, ни брошенной рубашки, ни книги, ни цепочки какой-нибудь, по обе стороны от постели две тумбочки с гладкой черной поверхностью.
И слоя пыли тоже нет, словно в квартире регулярно убираются, хоть и не живут.
— Раздевайся, – его руки легли мне на плечи, стянули куртку. Потянули наверх свитер, и я задрожала, обернулась.
— Демьян.
— Врач сказал делать массаж, Алина, – отрубил он привычным тоном человека, которому подчиняются, без разговоров и споров.
И я молча подняла руки, позволила снять с себя свитер. Он упал к нашим ногам вслед за курткой.
