И тут же, сразу и навсегда, бесповоротно поняла одно — я отомщу, я убью его, он не будет жить.
— Что ты так на меня смотришь? – спросил Демьян хрипло, нарушил предгрозовое молчание.
— Как? – вопрос вылетел резко, как выстрел, мой голос даже не дрогнул, грудь заполнило глухое, холодное спокойствие, словно та вода в реке, черное.
— Что ты устроила? – его взгляд сканировал, вытягивал правду.
— Ничего.
— Зачем била меня, царапалась?
— Испугалась.
— Чего испугалась?
— Новых ощущений.
— Они не новые.
— Но я же не помню.
Зачем я это повторяю. Ты мое состояние не поймешь. Ты толстокожий, Демьян.
Уголок его губ дернулся.
Он приподнял меня. И член выскользнул.
Демьян просто сбросил меня на соседнее сиденье. Привстал в кресле и рывком натянул брюки с трусами.
Злится.
Поправила рваное платье, отвернулась к окну.
И тут же его пальцы коснулись щеки, осторожно погладили, чуть надавили, и я обернулась.
— Надо было не здесь, Алина, я идиот, – в его голосе впервые услышала виноватые нотки и поразилась – Демьян, в руках которого весь город, тот самый мужчина, от чьего имени кровь стынет в жилах – он сидит сейчас напротив, растерянно ерошит волосы, называет себя идиотом и не знает, что делать.
Смотрит на меня с теплотой.
Словно взглядом укрыть хочет.
В носу защипало. Внутри что-то дрогнуло, заныло, на осколки расколотилось, боже мой, я ведь люблю его, как же я люблю.
Но…если папа заслуживал смерти.
То этот мужчина тоже ее заслужил.
Он не будет жить.
Я его убью.
— Алина, – позвал Демьян.
Мы за столом. Дома. Обедаем.
Ночь прошла как в тумане. Я знаю, что Демьяну было мало, он хотел продолжения. И утром тоже, я его эрекцию чувствовала.
Он постоянно хочет.
И я тоже. Хочу.
Но мысли не дают мне покоя. Мысли о том, что я предательница."
"Отец был жесток, непримирим, я боялась его и уважала. Я сбежать хотела. Но я любила его преданной любовью, любила за редкие минуты моей жизни, в которые он был не Русланом Ковалем, а моим… нет, не отцом, а папой.
И эти минуты были. Их по пальцам можно пересчитать, но Боже мой, я ведь ценю их, лелею, и когда мне плохо, бережно перебираю их в памяти.
Воспоминания простые. Как я сижу у папы на плечах, мы идем по парку, и я хнычу, увидев вагончик со сладкой ватой. Папа купил ее мне, и я ела ее у него на плечах. На волосы ему налепила вату.
Как сейчас помню – розовую.
Простые воспоминания, но как же больно, что… что у меня не будет шанса наладить все с папой. Ни малейшего шанса, ведь папы больше нет.
