В его глазах горят злые искры и желваки играют на скулах, на черных волосах блестит свет яркой лампы, и в зеркале наше отражение – две фигуры, мужская и женская, друг к другу вплотную, я поверить не могу, что он меня не отпустит.
Заставит встать на колени, как ту проститутку, которая четверть часа назад висла на нем у стойки.
И в то же время. Я смотрю на него. И мне чудом кажется то, что он здесь, со мной, разговаривает, хватает меня, живой, горячий, и его сердце бьется.
Не выдержала и потянулась к нему. Уперлась грудью в его грудь и услышала – да, оно бьется, так сильно, так быстро стучит, он жив…он мой.
— Что ты делаешь. Какого черта, – он отстранился. Сам. Отпустил. Окинул меня диким взглядом, в нем ненависть и жгучее желание вперемешку. — Сука.
Он замахнулся пистолетом, и я вздрогнула, крепко зажмурилась. Удара не последовало, вместо этого он прижал к себе и выдохнул, как огнем обжег ухо.
— Я отдыхать сюда пришел. Не за тобой. Гуляй пока. Но знай, что я рядом. И никто тебя не спасет.
Никто, ты поняла, любимая?
Никто не спасет…
Его рука задрала пиджак, нырнула под майку, поднялась по животу и сжала голую грудь.
Вскрикнула, от боли или неожиданности, тело сразу узнало его руки, которые ласку дарили, но и на грубость этих рук оно откликнулось, сразу.
Я голодала по нему.
Ягодицами оперлась на раковину и машинально, не соображая, что делаю, пальцами скользнула под пояс его брюк.
Он напрягся.
Дотронулась твердой горячей плоти.
Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Если он меня сейчас толкнет – я на колени упаду. И сделаю, что скажет.
Он не толкнул.
Зато дверь отлетела, будто от удара, и с грохотом стукнулась в стену.
Открыла глаза.
На пороге Марат, с пистолетом наизготовку. Увидел нас и нахмурился, шагнул в туалет.
— Демьян, в чем дело? – сухо, настороженно спросил мой помощник. — Это дамская комната.
— Тогда Коваль здесь тоже нечего делать, – Демьян усмехнулся. Его ладонь плавно скользнула по голому телу, он небрежно одернул мой пиджак.
— Следи за хозяйкой, – бросил он Марату и двинулся мимо него. — Вроде как королева города с сегодняшнего дня. А в трусы ко мне лезет. В общественном туалете, – он щелкнул пряжкой, застегиваясь, и вышел.
Марат остался.
Отвернулась к зеркалу, открыла кран. Пальцы покалывало, подставила их под холодную воду.
— Алина, – Марат вырос за спиной.
— Ничего не говори, – отрезала.
Он сдвинул меня в сторону и выключил воду.
— Не забывайся, – жестко потребовал.
